Бесконечный тупик

– загораются глаза и розовеют щеки от тех пощёчин, которых надавал им Эрнст Геккель. Жрецы чистой науки и самой отвлечённой, казалось бы, теории прямо стонут от бешенства, и во всём этом реве философских зубров (идеалиста Паульсена, имманента Ремке, кантианца Адикеса и прочих, их же имена ты, господи, веси) явственно слышен основной мотив … Он – материалист, ату его, ату материалиста…»

Неслучайно из «идейного борца против труположества» сделали мумию. (811) Наоборот, чрезвычайно закономерно.

783

Примечание к №771

Я … Библию заменил библиотекой.

И пытаюсь теперь из тысяч прочитанных книг сделать себе Книгу. Розанов сказал: «Ветхий Завет – нескончаемость. Евангелие – тупик».

«Бесконечный тупик». Смешно. Не получится. Жизнь пропала.

784

Примечание к №752

вся «русская литература» – записки из Подполья. Само Подполье, в которое Россия и провалилась

Но после провала мир обернулся и Подполье превратилось в Небо, в чисто духовную Россию, в чисто идеальное «наследие», не имеющее своих вымерших или убитых носителей.

785

Примечание к №730

«могуть пожнакомить моево рукопись з/подстольного корзина»

(А.Чехов)

В черновиках первых произведений Антона Павловича много южных полуеврейских оборотов, вроде: «давали вам своей молотилки», «дайте мне ножа!», «дайте мне пистолета!» Вообще Чехов из-за своего таганрогского прошлого на всю жизнь остался немножко неграмотным, немножко со сломанной, плывущей орфографией. В предисловии к академическому изданию писем Чехова помещено следующее примечание:

«Не сохраняются те особенности чеховского написания, которые представляют собой несущественные, мелкие черты его произношения и орфоэпических особенностей эпохи (прийдётся, приймите, лекарьский, возьня, нечайно, выграть) или вообще не отражают чего-либо специфического в этом произношении, являясь условностью письма, например: пожалуста (исключительно последовательное – с гимназических лет до конца жизни выдерживаемое написание), под устцы, извощик.»

Издание академическое, сказано мягко: «орфоэпические особенности», «условность письма».

786

Примечание к №753

Другим надоедливым шмулём был Н.Е.Эфрос.

За две недели до Октябрьской революции Эфрос опубликовал рецензию на премьеру Художественного театра, поставившего «Село Степанчиково». По мысли Эфроса, Достоевский своим Фомой «напророчил Распутина». Подписана рецензия просто и элегантно: Князь Мышкин.

787

Примечание к №750

Английские якобы демократы превратили цветущую Ирландию в картофельный ад

Английские демократы высказали протест по поводу установления советской власти в Грузии. Немедленная реакция Ленина:

«Следует предпринять сейчас двоякие меры: 1). в прессе выступить с рядом статей за разнообразными подписями с высмеиванием взглядов так называемой европейской демократии на грузинский вопрос; 2). поручить немедленно какому-нибудь ядовитому журналисту написать проект архивежливой ноты Чичерина в ответ английской Рабочей партии. В этой ноте самым настоятельным образом разъяснить, что предложение о выводе наших войск из Грузии и об устройстве там референдума было бы вполне разумно и могло бы быть признано исходящим от людей, не сошедших с ума, не подкупленных Антантой, если бы оно было распространено на все народности земного шара … мы предлагаем ей (партии) благосклонно рассмотреть: во-первых, о выводе английских войск из Ирландии и об устройстве там референдума, во– вторых, то же относительно Индии; в-третьих, то же относительно японских войск из Кореи; в четвертых, то же относительно всех стран, в которых находятся войска какого-либо из крупных империалистических государств… В общем и целом проект ноты должен быть архивежливым и чрезвычайно популярным (уровень понимания 10-летних детей) издевательством над идиотскими выходками английской рабочей партии».

Уинстон Черчилль, попыхивая сигарой, изрек о судьбе восточного союзника в первой мировой войне: «Ни к одной из наций рок не был так беспощаден, как к России. Её корабль пошел на дно, когда гавань была уже на виду».

Ударить бы русским по столу на 10-20 лет раньше. Да ударить умненько, не по-ленински, а Лениным. Николай Александрович сидел бы в креслице, высказывался о судьбе союзничка западного: «Ни к одной из наций рок не был так беспощаден, как к Англии. Её корабль пошёл на дно, когда гавань была уже на виду».

А я бы сейчас жил на сороковом этаже константинопольского небоскрёба и писал об ужасах Красной Британии… Впрочем, учитывая особенности русского характера, я бы скорее писал об ужасах «второго николаевского режима».

788