женоненавистничество и его последствия черпаются из фантазий, порожденных мужскими страхами перед зоологическими образами.

Пинок ослицы

«Мешок со жратвой!», «чудовище равнодушия», «неловкая», «нерадивая», мотовка, соня — «как это она не устала спать»... О ком это? О женщинах, конечно. Но кто говорит? Женщины, подруги, уверяющие, что они живут в согласии, и вечно жалующиеся на свою печальную участь, участь «быть под тем же игом» (!). Это не мужчины говорят о женщинах, это женщины говорят о женщинах-рабынях! Это портреты рабынь, описанные их хозяйками в одноактных пьесках III века до н. э. А шаблонные женоненавистнические упреки сами женщины бросают в адрес своих служанок. В той же глупости — «что ты на меня вылупилась?» — в той же лени, в том же обжорстве свободные женщины упрекают женщин-рабынь, постоянно угрожая им побоями. Правда, есть еще одна ступень, есть более непререкаемый авторитет, на который ссылается даже свободная женщина, — высший, муж...

Глава 2. Женщины греческих эпопей

Несмотря на проблемы, встающие перед нами при упоминании слова «эпопеи», мы вряд ли можем обойти вниманием Гомера — этот первоисточник и главное свидетельство. Всего-то двадцать семь тысяч стихов. Однако, отправившись на поиски первых греческих женщин, мы найдем там нескольких героинь и множество молчаливых теней. Лишь несколько женских фигур оказались в центре внимания.

Говоря обо всех женщинах, аэды представляли их только в двух ипостасях: дочь[23] и супруга. В осажденной Трое беспокойство за судьбу мужчин толкает женщин к Скейским воротам:

Окрест героя [Гектора] бежали троянские жены (alochoi) и девы (thygatres), Те вопрошая о детях, о милых друзьях и о братьях, Те о супругах... (VI, 238—40). Пер. Н. Гнедича.

Поэт имеет здесь в виду весь женский пол, представлявший в Трое хоть какое-то значение[24] (дочерей, сестер, матерей, жен). Дочерей и жен, потому что брак разделяет женщин на две части. Греческие женщины, как мы неоднократно убедимся в этом, почти так же озабочены возрастом, как и сексом, и именно это меняет их отношение к мужчине. Но вне этого простого противопоставления между женщиной замужней и незамужней, если внимательно вслушаться в язык аэдов, можно обнаружить другие, незнакомые нам ипостаси женщин. Попробуем поймать их на словах — тех, что они используют, описывая дочерей, родственниц, девственниц, детей, юных жен, матерей, вдов... — всех женщин. Это не те слова, что употребляются в современном греческом языке. При переводе этих слов довольно трудно описать статус женщины в наших категориях. Но мы постараемся не отрываться от реальности и, чтобы добраться до сути, воспользуемся гидами — героинями «Илиады» и «Одиссеи», мы последуем за Брисеидой и Хрисеидой, потом за Навсикаей и, наконец, за Пенелопой.

Женщины «Илиады»: Брисеида и Хрисеида[25]

«Илиада» начинается со ссоры. Мы следим за ее нарастанием и видим гнев Ахилла, вызванный очевидной, на его взгляд, несправедливостью царя Агамемнона. Ссора произошла из-за обладания женщинами: Брисеидой и Хрисеидой.

Вслушаемся в их имена...

Итак, есть два брата, жрецы Аполлона: Брис из Лирнесса в Троаде, городе, взятом и ограбленном Ахиллом, и Хрис из Хриса в Троаде, городе, захваченном Агамемноном. У каждого есть дочь. Одна, Гипподамия, которую в «Илиаде» зовут Брисеидой, она была замужем за Минесом, убитым Ахиллом в Лирнессе Троадском; вторая, Астинома, которую в «Илиаде» зовут Хрисеидой, она замужем за Эпистрофом, убитым Ахиллом в Фивах. Дочери двух царей-жрецов-братьев, отданные в жены двум троадским царям и, следовательно, сменившие «дом», были захвачены и уведены двумя ахейскими царями-победителями в качестве военной добычи. Мы раскрываем «Илиаду», эта история, «дела минувших дней», разворачивается на наших глазах. Хрис требует от Агамемнона вернуть ему дочь (угрожая страшным бедствием, которое нашлет на него Аполлон). Агамемнон отказывается. Тогда на греческое войско, расположившееся лагерем возле Трои, обрушивается мор (Хрис ведь предупреждал)[26]. Этот мор вынуждает Агамемнона согласиться вернуть Хрисеиду; он согласен, но угрожает Ахиллу:

Требует бог Аполлон, чтобы я возвратил Хрисеиду, Я возвращу [...] [...] но к тебе я приду, и из кущи твоей Брисеиду Сам увлеку я, награду твою, чтобы ясно ты понял, Сколько я властию выше тебя... (I,183—87).

Это оскорбление и есть та искра, что разжигает гнев Ахилла и побуждает его оставить борьбу (войну с троянцами), в которой будет сильно недоставать его храбрости.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату