Больше родителя не увидать.Брат мой, ушел от семьи далеко ты,Как обездолил ты бедную мать!…Но продолжается путь наш трехдневный.От Балашова большак повернулК избам саратовской тихой деревни,Маленькой, словно аварский аул.Дальше тропинка вела вдоль каналаК месту, где горец недавно зарыт.Нет, не свидание нам выпадало,Только прощанье, навеки, навзрыд.Рядом теснились могилы другие.В них после боя почили сыныАрмии нашей бескрайней России,Разных народов, единой страны.…Ехали мы сквозь тревожные далиИ к Магомеду взывали: — Держись!.. —Брат мой держался. Но опоздали.Мы опоздали на целую жизнь.
3
Пылало небо блеклое, сквозное,Поникли травы на степных буграх.Была земля под августовским зноемСера, как пепел, как летучий прах.Лежала степь в пожарищах, в руинах,Мерцала обмелевшая вода.Как далеки от этих мест равнинныхАул Хунзах и наш родной Цада!Как далеки отсюда наши скалы,Где в сакли заплывают облака,Где юность Магомеда протекала,Бурливая, как горная река.Вновь школьный колокольчик услыхать бы,Или веселый барабанный бой,Или бурленье многолюдной свадьбы,Весь гомон жизни, прерванный войной.Доселе брата ожидают горы,Его состарившаяся женаИ ученики его, которыхУже, увы, покрыла седина.Учитель молодой, простым солдатомПокинул ты свой дом, родную высь,И нет конца каникулам проклятым,Которые в то лето начались.…Ты в пору обороны сталинградскойНе оплошал среди однополчан,В разноязычье фронтового братстваДостойно представляя Дагестан.Иссечен сталью и свинцом прострочен,Держался город, мужество храня.Здесь дымный день вставал темнее ночи,А ночь была багровой от огня.Все сотрясал сражений гул зловещий,Но в ноябре у заданной чертыПротивника умело взяли в клещиВзаимодействующие фронты.А в феврале ты видел, брат мой старший,Как пленные по улице брели,Как из подвала вышел их фельдмаршал,Худой, озябший, в бункерной пыли.Но впереди простерся грозный, длинный,Тернистый путь — числа сраженьям нет.Дорогой той до самого Берлина