были только темные чулки. Единственными украшениями были миниатюрный золотой крест и обручальное кольцо.
Мальчик был моего роста и изящен, как ива. Он еще не вошел в возраст усиленного роста и потому казался моложе своих лет. Кожа на лице мягкая и гладкая, и было видно, что никогда еще у него не было угрей, а бритье — далекая мечта. Если девушке было семнадцать, то ему — лет шестнадцать, ну, не меньше пятнадцати, а между тем он мог сойти за двенадцатилетнего. Идеальная жертва, если не считать выражения глаз и того, как он себя держал. Даже пораженный горем, со следами слез на щеках, он был уверен в себе и владел собой. В его глазах играли живой ум и ярость, которая наверняка держала хулиганов на расстоянии.
Волосы у него были такие же черные, как у отца, но по-детски мягкие — наверное, как у миссис Квинлен, пока она их не заукладывала до смерти.
У него на коленях сидел пуделек. Собачка гавкала, как пулемет, перемежая лай повизгиванием, пока мальчик не взял ее к себе на колени. Из пасти у пуделька свисала струйка слюны.
— Тихо, Равна, — сказал мальчик и погладил собаку, тем самым вознаграждая за рычание. Собачка снова зарычала — он ее снова погладил. Я решила не обращать внимания. Если пудель вырвется на свободу — отобьюсь. В конце концов, я вооружена.
— Мистер и миссис Квинлен, я Анита Блейк. Я должна вам задать несколько вопросов.
— Вы уже пронзили тело? — спросил мужчина.
— Нет, мистер Квинлен, мы с шерифом решили подождать двадцать четыре часа.
— Ее бессмертная душа в опасности. Мы хотим, чтобы это было сделано немедленно.
— Если завтра вечером вы не передумаете, я это сделаю.
— Мы хотим, чтобы это было сделано сейчас же. — Он крепко обнимал жену, и его пальцы вдавились ей в плечо.
Она открыла глаза и моргнула:
— Джеффри, не надо, мне больно.
Он сглотнул слюну и ослабил руку.
— Прости меня, Салли. Прости. — Казалось, извинение снизило накал его гнева. Морщины на лице чуть разгладились. Он покачал головой. — Мы должны спасти ее душу. Жизнь покинула ее, но душа осталась. Ее мы должны спасти.
Было время, когда я тоже в это верила. До мозга костей я была убеждена, что вампиры — это зло. Теперь я не была так уверена. Я встречала вампиров, которые совсем не казались плохими. Зло я умела распознавать, и они им не были. Что они такое, я не знаю, но прокляты ли они? Согласно учению католической церкви — да, прокляты, и девушка в комнате наверху тоже. Ну, если на то пошло, то я тоже проклята по учению католической церкви. Когда всех аниматоров отлучили, я перешла в епископальную.
— Вы католик, мистер Квинлен?
— Да, а какая разница?
— Я воспитана в католичестве, так что я понимаю ваши верования.
— Это не верования, мисс… как вы сказали?
— Блейк, Анита Блейк.
— Это не верования, мисс Блейк, это факты. Бессмертная душа Элли подвергается опасности вечного проклятия. Мы должны ей помочь.
— Вы понимаете, что вы просите меня сделать? — спросила я.
— Спасти ее.
Я покачала головой. Миссис Квинлен смотрела на меня. Очень напряженно. Кажется — да нет, наверняка, — я могу вызвать несогласие в семье.
— Я должна буду воткнуть кол ей в сердце и отрубить голову.
Я не стала говорить, что сейчас я выполняю ликвидации пистолетом с близкого расстояния. Это грязная работа и для нее нужен закрытый гроб, но для меня это облегчение работы, а для вампира — быстрая смерть.
Миссис Квинлен снова зарыдала, прильнув к мужу. Она уткнулась лицом ему в грудь, размазывая косметику по белой рубашке.
— Вы нарочно хотите довести мою жену до слез?
— Нет, сэр, но я хочу, чтобы все здесь четко поняли: через три дня Элли поднимется вампиром. Она будет ходить и говорить. Она сможет быть в вашем обществе. Если я ее заколю, она будет только мертва.
— Она уже мертва. Мы хотим, чтобы вы сделали свое дело.
Миссис Квинлен на меня не смотрела. Либо она верила так же сильно, как ее благоверный, либо она никогда с ним не спорит. Даже о продолжении существования своей дочери.
Я не стала заострять на этом внимания. На двадцати четырех часах я могу настоять. Вряд ли мистер Квинлен за это время передумает, но я надеялась на миссис Квинлен.
— Этот пудель всегда лает на чужих?
Они заморгали все трое, как кролик в свете фар. Слишком резкая перемена темы для пораженных горем людей.
— При чем это здесь вообще? — спросил мистер Квинлен.
— Где-то поблизости бродит вампир-убийца. Я собираюсь его поймать, но мне нужна ваша помощь. Поэтому, пожалуйста, ответьте на мои вопросы с максимумом доброй воли.
— При чем здесь собака?
Я вздохнула, отпила кофе. Он только что обнаружил свою дочь мертвой — убитой, изнасилованной, как он наверняка сам себя убеждал. Пораженный горем отец вправе рассчитывать на некоторую снисходительность, но он уже начинал исчерпывать ее запасы.
— Когда я подошла к двери, собачка разрывалась на части. Она всегда так лает, когда к дому приближается чужой?
Мальчик понял, к чему я веду.
— Да, Равна всегда лает на чужих.
Я перенесла свое внимание с родителей на самого разумного человека в этой комнате.
— Как тебя зовут?
— Джефф.
Конечно же, Джеффри-младший. Сама должна была догадаться.
— Сколько раз мне надо было бы прийти в дом, чтобы Равна перестала на меня лаять?
Он задумался, закусив нижнюю губу, — действительно задумался.
— Равна всегда лает, даже если она вас знает, стоит вам только подойти к двери.
— Сегодня вечером она лаяла?
Родители посмотрели на меня, наморщив лбы. Джефф сказал:
— Да, она лаяла как сумасшедшая, когда Элли пустила ее к себе в комнату сразу после темноты. Элли ее впустила, а через несколько минут Равна спустилась обратно вниз.
— Как вы нашли тело?
— Равна снова стала лаять и лаяла не переставая. Элли ее не впускала. А вообще Элли ее впускала всегда. Мне не разрешалось заходить к ней в комнату, а Равну она всегда пускала, даже когда хотела побыть одна. Я постучал, а она не отозвалась. А Равна скреблась в дверь. Было заперто. Дверь была заперта, и она не отзывалась. Я спустился и позвал папу.
— И вы открыли дверь, мистер Квинлен?
Он кивнул:
— Да, и она там лежала… Я не мог до нее дотронуться. Она теперь нечиста. Я…
Он захлебнулся плачем, пытаясь сдержать слезы с такой силой, что у него побагровело лицо.
Джефф подошел и обнял отца за плечи, прислонившись к матери, а другой рукой все еще держа пуделька. Собачка заскулила, слизывая косметику с лица миссис Квинлен. Женщина подняла глаза и улыбнулась сквозь рыдания, гладя курчавую шерсть.
Мне хотелось уйти. Оставить их утешать друг друга и горевать. Черт, такая недавняя смерть, что они
