сказать. Это факт.
— Я знаю, — неуверенно проговорила она.
— Ты видела Кэсси. Ты видела, что она умная женщина, гордая — не какая-то там… Я глубоко убежден, что она предпочтет знать правду, чем ходить в дурочках.
— Ты считаешь?
— Я тебе так скажу: это будет неприятно. Очень неприятно, но зато дело будет сделано. Я уже свыкся с этой мыслью, а она ведь моя жена. Ты, Жожо, храбрая женщина, и теперь тебе понадобится все твое мужество. Само собой ничего не произойдет.
— А если она вдруг встретит другого и сама от тебя уйдет? Меня бы такой вариант больше устроил.
Марк вздохнул:
— Ладно, молись, чтобы Кэсси завела роман. — Тут его тон резко изменился. — Или перестань морочить мне голову.
Внутри у нее все упало.
— Я тебе не морочу голову.
— Да? А то я уж стал подозревать… Послушай меня, назначение нового партнера состоится через два месяца. После этого я уйду из дома и перееду жить к тебе. Если ты этого не хочешь — лучше так и скажи.
Ее охватила паника.
— Я хочу! Но мне это очень трудно. Мне жаль так поступать с Кэсси, уводить у нее мужа. Меня не так воспитывали.
Меня тоже воспитывали иначе. Не только для тебя это тяжело. Но я иду на это потому, что люблю тебя. И у меня все чаще возникает ощущение, что мы с тобой говорим на разных языках.
Интуиция подсказывала, что она вступила на очень опасную территорию. Жожо вдруг оказалась на волосок от того, чтобы его потерять.
— Марк, ты же сам советовал дождаться, когда пройдет голосование. Я что-то не помню, чтобы меня это привело в восторг.
— Поначалу — нет. Но стоило тебе убедиться, что это не уловка с моей стороны, как ты обрадовалась. В моем понимании — даже слишком.
С Марком трудно иметь дело. Уж больно умен. Надо было решать: вперед или назад. Эх, была не была…
— Подожди, пока я не буду знать наверняка, — тогда и скажешь Кэсси. Ладно?
— Ладно. Но я тебя предупредил, — медленно, в упор глядя на нее своими темными глазами, проговорил он.
— Предупредил? Не смей так со мной разговаривать! Я тебе не издатель, просрочивший выплату авторского гонорара.
Но извиняться он не стал. Ушел, не проронив ни слова.
Ночью она лежала без сна и думала: Марк, умница, правильно заметил, что она тянет. Она была в смятении; ей с самого начала претило давить на Марка, говорить, что пора уходить из семьи. Пусть это произойдет под влиянием какого-то внешнего события — лучше всего интрижки Кэсси на стороне. Но Марк не прав, если думает, что она решила улизнуть; ее преданность ему нисколько не была поколеблена. Порой Жожо и сама не понимала, что она в нем нашла. Конечно, надо признать, три главных качества у него есть: ум, чувство юмора, сексапильность. Но все дело в чем-то совершенно необъяснимом. Можно рассуждать о том, почему мы кого-то любим, перечислять замечательные качества — уверенность в себе, находчивость, привлекательную фигуру, то, что с этим человеком никогда не бывает скучно, — но всегда останется за кадром какой-то неуловимый фактор, некий магический ингредиент. А у Марка такой «ингредиент» имелся, причем в высшей степени.
Он был для нее настоящим кумиром. Что бы Жожо ни делала — пока не расскажет ему, ничто не считается. Проведет два дня без него — и чувствует себя совершенно больной. Он ее понимает. Они с самого начала друг другу не лгали, и трудно вообразить другую пару, которая бы так подходила друг к другу.
Ей легко было представить себя вдвоем с Марком много лет спустя. Они и тогда будут друг от друга без ума.
Сегодня Марк сформулировал ее проблему — подспудное сопротивление, и то, что он рассердился, заставило ее закрыть глаза на некоторые препятствия. Он уходит от Кэсси, ладно. На ум пришла поговорка: «Не можешь обойти — прорвись!» Альтернатива одна — можно потерять Марка. Но такой вариант Жожо даже не рассматривала.
Она была готова. Более, чем когда-либо. Но Кэсси жаль…
Она вспомнила слова Бекки: может быть, эта беременность наступила не случайно. Может, она позволила ей наступить, чтобы благодаря ей решиться на главный шаг. Забавно, но Жожо до сих пор не была уверена в своей беременности, окружающие верили в это больше ее. Но сейчас и она начала верить, и эта мысль ей импонировала. У них с Марком будет малыш, это же счастье! Жизнь, конечно, изменится, но не намного и в лучшую сторону. Надо признать, наседкой она себя еще не чувствовала. В ней еще не проснулось желание иметь ребенка. Но тот факт, что это ребенок Марка, в корне меняет дело.
Она положила руку на живот — так ведь все делают, да? Вот видите, как все естественно получается. Какой он будет, их малыш? Темноволосый, беленький или рыжий? Он будет волевой, решила она. И неважно, в кого из родителей. Наверное, как раз в этот момент их ДНК это решают и борются между собой за главенство.
ЛИЛИ
«Этот ужас преследовал Катриону уже давно, а сейчас он стал явью — пострадал уже четвертый ребенок. Теперь она не сомневалась. Она давно это знала. Уж больно высока была заболеваемость раком в районе — что-то же должно ее вызывать».
Никто меня не слушал. Я находилась в книжном магазине в Шеффилде, в рамках моей позорной рекламной поездки по стране. Восемь десятков набившихся в зал женщин изучали свои ногти, пересчитывали квадратики в узоре на ковре, решали, что приготовить на ужин, — одним словом, занимались чем угодно, чтобы только убить скуку, пока я читаю свое гениальное творение.
Я быстро обвела аудиторию взглядом; группка женщин в белых халатах; троица, которую попросили сесть подальше, чтобы не закрывать остальным обзор своими высокими шляпами; подружки в первом ряду, все с самодельными волшебными палочками — буйство блеска и пуха. Конечно, в зале было много и самых обыкновенных женщин, однако глаз невольно выхватывал тех, кто чем-то выделялся.
По залу пробежала очередная волна кашля, и я решила сократить последний кусок: мне уже приходилось так делать — примерно через раз. Они скучали до такой степени, что я не чувствовала себя вправе продлевать их агонию.
«Катриона сняла трубку. Давно надо было позвонить…»
Я выдержала паузу, давая залу осознать, что чтение окончено, после чего сказала:
— Спасибо. — Я тихо опустила книжку. Последовали вежливые аплодисменты, а когда они стихли, я спросила:
— Есть вопросы?
На ноги вскочила одна женщина. «Не спрашивай! — мысленно молила я. — Пожалуйста, не спрашивай!» Но она, конечно, спросила. Каждый вечер первый вопрос после чтения был один и тот же.
— Вы собираетесь писать продолжение «Мими»?
Одобрение зала ощущалось почти физически. Все дружно закивали. «Я тоже хотела об этом спросить», — висело в воздухе. «Хороший вопрос. Да, очень хороший».
