я клада — скорее всего, люди жили бы себе счастливо и даже не подозревали обо всей кутерьме!.. Я просто обязан им помочь, если не хочу навсегда потерять уважение к самому себе!'

'Поможем, Тарас, конечно! О чем разговор? — вмешался Василий. — Степан только предупредил, что б ты вел себя поосторожнее и был более внимателен. Вот и все. Правда, песик?'

'Ясен пень, птичка… — буркнул тот. — Лучше не скажешь. Иди, побратим, смотри, мотай на ус, но в драку не лезь… прежде чем саблей махать — сперва с нами посоветуйся. Договорились?'

Пока шла вся эта неслышная беседа, Куница взошел на крыльцо и остановился на одну ступеньку ниже хозяина.

— Как к тебе обращаться, уважаемый?

— Ваграмом отец с матерью нарекли, господин ведун.

— Ну, тогда приглашай меня в дом, Ваграм-джан. Негоже гостя на пороге держать. Поглядим, где у тебя Лихо-Злосчастье прячется… А будет на то Божья воля — то и прогоним с глаз долой.

— Что ж, коль таково твое желание… — с робкой надеждой взглянул на незнакомого, богато одетого молодого мужчину, пришибленный свалившимися на него несчастьями армянин. — Добро пожаловать в мой дом, господин ведун. Пусть его уютные стены и тепло очага обогреют тебя так же, как и наше искреннее радушие и гостеприимство…

* * *

Переступив порог прихожей, Куница сразу же прикрыл правый глаз. Теперь ухоженный купеческий дом выглядел совсем по-иному, — больше всего напоминая давно заброшенную старую лачугу. Трещины в стенах, покосившиеся от древности оконные и дверные рамы. Осыпавшаяся с потолка штукатурка. Везде пыль, паутина и полнейшее запустение. Даже паук, в углу над косяком казался злым и голодным, хотя навозных зеленых мух в помещении роилось больше чем достаточно. К тому же выглядели они тучными и довольными жизнью.

'Похоже, тут не одно Лихо обосновалось, а целый выводок бед, горестей и всяческих иных каверз…', — подумал Куница, входя в довольно просторную светлицу.

Тут он сперва огляделся двумя глазами.

Большая светлая комната, с тремя широкими окнами, уставленная вместительными, не меньше чем на шесть персон каждый, столами, очевидно, служила обеденным залом, как для большой семьи армян, так и для постояльцев. Сейчас комната пустовала, и воздух в ней отчетливо отдавал затхлостью давно непроветриваемого помещения, плесенью и гнильцой.

Но как только казак взглянул на трапезную колдовским зрением, то даже вздрогнул от неожиданности. Все столы в помещении были завалены грудами отвратительных на вид объедков, которые с неописуемой жадностью поглощала орава мерзейшего вида монстров и чудищ. Все, как один, небольшого росточка, что-то среднее между упитанным котом и уличным псом. Но с такой невероятной смесью личин и рож, что не имело смысла даже попытаться сравнивать их наружность с чем-то знакомым.

Подсознательно ощущая присутствие Лиха-Злосчастья, и будучи не в силах заставить себя переступить через поросший, невидимым для его глаз, бурым мхом порог, хозяин дома остановился в дверях.

— Да мы сюда, почитай и не заходим… — произнес извинительным тоном, думая, что гость обратил внимание на беспорядок и запылившуюся мебель.

При звуках его голоса и виде вошедшего внутрь Куницы, отвратное чавканье на мгновение прекратилось, и десятки глаз, горящих даже не ненавистью, а совершеннейшим безразличием — выжидающе уставились на людей.

— Вот и хорошо, — ответил армянину ведун и поспешно закрыл перед опешившим хозяином дверь. — Стойте там, уважаемый Ваграм-джан. Потребуется ваша помощь — позову… А пока — лучше держитесь подальше.

Делая вид, что ничего необычного в комнате он не замечает, Тарас уверенно шагнул к ближайшему окну и распахнул настежь. Потом уселся на подоконник и стал неспешно набивать курительной смесью чубук трубки.

Нежить с все возрастающим любопытством следила за каждым его движением, оставаясь уверенной, что человек не может их видеть. Зато сами они все громче начинали решать между собой, кому достанется неожиданная добыча. Пока еще только ворчливым полушепотом, но было очевидно, что вскоре в ход пойдут клыки и когти. Так как человек был только один, а желающих усесться ему на загривок — не меньше трех десятков.

А Куница между тем раскурил трубку и, как ни в чем не бывало, с наслаждением затянулся ароматным дымом. Потом, все так же неспешно вынул из ножен зловеще сверкнувшую в полутьме саблю и спросил ласково, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Ну, и что же мне со всеми вами делать, гаденыши? Ведь отпускать нельзя, вы — Лиходеи, по- другому, как за счет людской кривды, жить не умеете. Видно, придется мне вас тут всех класть. Уж извините… Не стоило так над семьей купца измываться. Ладно б кто-то один куролесил, или вдвоем пакостили — авось и не обеднел бы армянин, но чтоб вот так, всей толпой навалится, это ж совсем никакого стыда и совести не иметь. Хотя, откуда ей у вас взяться-то, Злыдни?.. верно?

— Он нас видит? Он нас видит! — загомонила злая нежить. — Видит?! Но как? Почему?

— Он ведун! Характерник! Убить!

— Убить!!!

И вся пакость, какая только была в комнате, проворно бросилась на Куницу, вопя и воя, словно стая взбесившихся по весне котов. Но, прежде чем они достигли, изготовившегося к бою казака, через подоконник, внутрь дома легко перемахнул боевой пес, а следом за ним, в комнату влетел огромный орел. Казавшаяся легкой — добыча оказалась гораздо серьезнее. Смертельно опаснее.

Битва была ожесточенной, но не долгой.

Неуязвимые для обычного человека из-за невидимости, Злыдни совершенно ничего не могли поделать с вооруженной намоленным клинком, острыми клыками, когтями и мощным клювом тройкой, вполне зрячих бойцов. И спустя полчаса, из всего скопища Лиха-Злосчастья, в живых осталось только одно существо. Да и то готовившееся к смерти, будучи прижатым к полу, тяжелой лапой сармата. К счастью для уцелевшего Лиха человеческий разум в последнее мгновение возобладал над инстинктами боевого пса, и Степан смог остановится, сообразив, что надо ж и спросить у кого-то: откуда в доме у купца эти самые Злыдни взялись, да еще в таком огромном количестве? И с чего так злобствовали?

— Прибраться б тут, чуток, не помешало, — недовольно проворчал Куница, оглядывая побоище, в которое общими усилиями была превращена обеденная зала.

— Теперь, когда Злыдни уничтожены, здешний домовой быстро все в порядок приведет, — успокоил его Степан. — К утру дом и не узнаешь, — как новенький станет. Он не показывается, покуда это, последнее, Лихо живо. Но, ничего, уже не долго… Слышишь, ты, нежить, а хочешь — отпущу?

Растерявшее всю свою былую наглость, теперь более всего походившее на нашкодившего кутенка, Лихо-Злосчастье с надеждой вякнуло:

— Хочу… Только вы же не отпустите.

— Если правду отвечать станешь — бес с тобой, живи. И учти, мы потом у домового все как есть переспросим. Соврешь хоть в мелочи — самолично голову отгрызу! — пригрозил пес, для устрашения клацнув перед крысиной мордочкой нежити устрашающими клыками.

— Спрашивайте, ведуны, обо всем, что знать хотите, — обреченно согласилось Лихо-Злосчастье, понимая, что иного пути, остаться в живых, у него нет. — Отвечу не таясь…

— Как в дом попасть умудрились? — перво-наперво поинтересовался Куница. — Неужто купец совсем не берегся?

— Еще как берегся… — хихикнуло существо. — Даже серп над дверями повесил. Никак к нему в дом попасть не получалось. Да тут свадебка в купеческом семействе затеялась, вот — под видом подарка — одного из нас в дом Ованесянов и подбросили. А когда, уставший от каверз первого Лиха, хозяин за помощью к колдуну обратился, тот уже впустил нас всех, собрав почитай со всей округи.

— Все-таки колдун, — помотал недовольно лобастой головой сармат. — Значит, не почудилась мне его черная аура. Да только верить не хотелось. Тяжеловато нам теперь придется, други мои. Учитель — враг серьезный, не чета оборотню, да злыдням всяким… призрак атамана — и то, несмышленое дите, в

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×