Версия вторая – это версия Бжезинского. Ее разделяют как Киссинджер, так и многие 'картеровцы', из тех, кто пытается вылепить нового Клинтона. Содержание версии 2: Россия – это главный ужас мира, который надо ликвидировать любой ценой.
Метафора Бжезинского: 'Россия – это неисправимо неотмываемая свинья!'. Метафора Тэлботта: 'Россия – это отмываемая свинья!'.
При этом Тэлботт, сделав однозначную ставку на нынешнюю российскую администрацию и ее политический и экономический курс, не проявляет никакой политической гибкости и как бы не видит происходящего. Но в связи с очевидными провалами российской политики США 'по Тэлботту' и очевидным крахом российских 'реформистских' стратегий Тэлботт оказывается все более уязвим для критики со стороны своих американских оппонентов. Что делает в этом внутриамериканском элитном конфликте Тэлботт? Ему говорят: 'Но Чубайс, но коробки с долларами!' – 'Нет, они все равно демократы'. – 'Да нет, они воры!' – 'Нет, надо подумать'. А это значит, что крах в России системы реформистских ожиданий будет означать одновременно крах всей версии Тэлботта. А Бжезинский прет напролом, используя в своей аргументации перечисленные очевидности.
Рис.1.
Обратимся к рисунку2. Имея свою элиту, способную всерьез отвечать на вызовы, можно было бы 'послать куда подальше' обе эти версии. Но элита диссоциирована, Россия этой диссоциацией ослаблена больше, чем потерей территории. И мы обязаны придавать международному фактору не просто серьезное ( так надо делать всегда!), а чуть ли не решающее значение. А раз так, то следует понимать, что есть две версии: Строуба Тэлботта и Збигнева Бжезинского, а между ними… неструктурированное поле американской политики. Оно не пустое, не без фигур, но в нем нет организованности. Часть этого поля – правые, республиканцы США, изоляционисты, европофилы. Эти люди неприятны нынешней власти США. Они хотят убрать фактор России из рассмотрения. Вроде бы – чем плохо? А тем, что подобное убирание – это выдача России на откуп исламу и Европе. Так и говорится (почти впрямую): 'Отдать эту свинью на откуп и позабыть о ней'.
Рис.2.
Но есть в указанном неструктурированном поле и некий совокупный политический субъект 'Х', который вообще иначе относится к России, который готов и способен снять презумпцию ее исторической неполноценности – пусть хотя бы до уровня Японии или Германии 45-го года. Однако у субъекта 'Х' две проблемы. Проблема первая: он сам не организован, это отдельные и слабо связанные между собой люди. Проблема вторая: у этого 'Х' нет партнера в России. Каждый раз, когда разговор на данную тему доходит до главной точки, говорится следующее: 'Сергей, это хорошо. Но ты покажи, где наш собеседник в Москве! Это кто? Это такая же неструктурированная масса? Если этих людей дергают за нитки несколько других людей, которых можно, в свою очередь, дернуть за нитки в любой момент, то зачем этот разговор? О чем он?' А далее мне сказали: 'Даже во времена Коржакова легче было говорить о России, потому что можно было оперировать фактором Коржакова и выдвигать варианты. А сейчас что? Полный паралич. Зюганов даже не дергается, он нулевой фактор. Как и все остальные'.
И, наконец, последнее – это страшно двусмысленная роль самого Тэлботта. Он сидит, 'как собака на сене', на этой 'пророссийской' версии Клинтона и никого в свою 'зону ответственности' не пускает. И не вполне понятно: он сидит на этом просто потому, что он обычный бюрократ и 'кыш все, кто не я', или же он сидит, чтобы 'заморозить' пророссийское поле и затем просто автоматически передать все это поле Збигу. Но объективно те, кто пытается выстроить что-либо другое здесь, в России, или даже в США, натыкаются на стандартный отпор: 'Ах, ты не принимаешь версию #1, ты против Чубайса? Тогда ты – враг народа'.
Клановая борьба в РФ – это уже давно не внутрироссийское дело. Это международная опухоль межплановой множественной конфликтности. Она вспухает в тех же США на фоне паралича нашей элиты. Меня спрашивают: а что же делать? Отвечаю сразу же. Если бы была элементарная воля определенных ведомств и правительства России, тогда ясно было бы что делать – активизировать структурирование в этом американском бесструктурном нерусофобском секторе, прорабатывать схемы и модели этого структурирования и искать необходимые интерфейсы. Просто потому, что версия Тэлботта провалилась и на ней можно ставить крест.
Но в России в этом направлении никто реально не работает. СВР занята бизнесом, внутри ФСБ идет война друг с другом, о военных структурах я просто не говорю, потому что говорить по-крупному в общем-то уже почти не о чем. И тогда то, что происходит далее, рассмотрим на рисунке3. Есть система технологий СТ-1, которая связана с версией Тэлботта. Я называю это системой 'му-му'. Ходить, искать 'настоящих' или 'подходящих' демократов, 'воспитывать' их, давать им советы. Это и относительно безвредно (в плане прямых результатов), и абсолютно бесполезно. Оскар Уайльд говорил, что всякое искусство совершенно бесполезно. Он был декадент и по отношению к декадентству был прав: всякое декадентское искусство совершенно бесполезно. 'Развивая его положение', могу сказать, что и всякая декадентская политика совершенно бесполезна. А Тэлботт на глазах у всех становится политическим декадентом…Так-то оно так! Но рядом-то есть версия Бжезинского и система технологий СТ-2 – активных технологий, абсолютно проработанных и подкрепленных ресурсом!
Рис.3.
В принципе эти технологии делятся на два класса – на класс 'концлагерь', т.е. строительство вокруг страны блокирующей новой 'линии Керзона', и на класс 'расчленение', что предполагает прямое быстрое вмешательство, создание уже ясно обозначенных осей раскола и дальше растаскивание территории на несколько кусков. 'Расчленение' – это крайняя технология, ее слишком многие (и обоснованно) боятся: в России ракеты, опасные производства, полно оружия и т.п. Больше сторонников у технологии 'концлагерь'. Но и в США, и у нас понимают, что выстроить вокруг страны сплошные заборы или расставить по всей границе 'железные батальоны', которые будут 'все ограждать', невозможно. Строить будут антироссийские блоковые структуры, а эти блоковые структуры будут оттягивать на себя территории – российские территории. Поэтому непримиримого противоречия между первым и вторым классом технологий СТ-2 нет.
Что получается в результате? Если версия Тэлботта проваливается и вся политика США 'выпрыгивает' из этой версии, эта политика неизбежно пролетает, не задерживаясь, пустое поле и быстро выходит на версию Бжезинского и всю систему 'Збиг-технологий'. Она выходит в режим тотальных активно- деструктивных действий против России в условиях, когда здесь парализованный капитал, парализованная оппозиция, раздираемая противоречиями власть и страна в том состоянии, которое я описал.
Это беспрецедентная ситуация, когда объект, слабый, как никогда, начинает подвергаться многократно усиленному давлению. И в ней, в этой ситуации, люди, занятые не чистой аналитикой, а политическим проектированием, стоят перед альтернативой. Одни говорят: 'Ну, и пусть будет усилено давление, пусть начнется вся эта система внешних 'наездов', может быть, тогда хоть кто-то в России проснется'. А если не проснется? Этот 'капитал' ведь состоит из бандитов, которые вроде привыкли стрелять. На них 'наехали' из ФБР так, как не наезжали никогда и ни на кого, ни на какую Колумбию. А они молчат. Где гарантия, что, если завтра молодые выкормыши Збига включат все технологии своей версии, в России прямо сейчас, в этом году, возникнут субъекты, которые начнут сопротивляться?
Конечно, если 'навал' обеспечит кристаллизацию таких субъектов сопротивления, то можно внутренне согласиться, пусть включают. Но если нет? Где гарантии? И что это будут за субъекты? Такая игра слишком рискованна и безответственна, чтобы на нее идти. Поэтому задача состоит в том, чтобы как минимум понимать и увязывать политику в существующем полюсе Тэлботта, а как максимум – простроить что-то здесь, в России, и там, в США, чтобы процесс не перехлестнул сразу в вариант Бжезинского, а уперся в
