тебя.
Кэтрин закрыла тяжелую дверь, лязгнул засов. Бэрк скорее почувствовал, чем услышал, как она пробирается к нему в темноте: ее собственный, ни с чем не сравнимый запах достиг его ноздрей. И вот она уже рядом; он едва различал на темном фоне ее черный силуэт.
– Я принесла свечу, – сказала она почему-то шепотом и принялась рыться в тряпичном узле, который притащила с собой.
Через некоторое время темноту прорезал огонек свечки, которую Кэтрин тщательно укрепила на перекладине у себя над головой. Потом она обернулась, и его поразила произошедшая с нею перемена. Никогда раньше он не видел ее такой бледной и взволнованной, ему даже показалось, что она избегает его взгляда. Бэрк смотрел на нее молча, пока она, сделав несколько глубоких вдохов, приходила в себя. Наконец Кэт, подбоченившись, взглянула на него сверху вниз, и уголки ее нежных губ медленно приподнялись в злорадной усмешке.
– Какого черта ты ухмыляешься? – в бешенстве не выдержал Бэрк, хотя прекрасно знал ответ.
Господи, как она, должно быть, довольна! Ему было бы легче, если бы она не выглядела такой неотразимо прекрасной в свете свечи… если бы эта плутовская рожица проказливого бесенка не была столь восхитительной.
Кэтрин присела на корточки, чтобы лучше его видеть, и обхватила руками коленки.
– Такое нечасто случается, – начала она.
Бэрк прислонился затылком к столбу и со вздохом приготовился слушать.
– Нечасто бедной девушке вроде меня выпадает счастливый случай увидеть, как выглядит всемогущий майор великой и непобедимой английской армии, когда крылышки у него связаны, как у рождественской индюшки.
Она довольно засмеялась и даже захлопала в ладоши. Он ответил ей мрачным взглядом.
– Наконец-то, – продолжала Кэтрин, понизив голос, – мы поменялись ролями, и я вам честно скажу: мне это нравится, очень нравится. В жизни не получала такого удовольствия! Просто сердце поет!
– У тебя нет сердца, – буркнул он.
Она опять рассмеялась.
– Как вы можете говорить такие ужасные вещи? А я-то старалась, ужин вам принесла.
– Ты собираешься меня развязать, чтобы я смог поесть?
Кэтрин покатилась со смеху.
– Ей-Богу, майор, вы меня удивляете! Мне известно, что вы крайне невысокого мнения о моих умственных способностях, но соблаговолите по крайней мере поверить, что я в здравом рассудке.
Он фыркнул.
– Нет, я, разумеется, не стану вас развязывать. Я собираюсь вас кормить.
Она порылась в связанном узлом одеяле и вытащила бутылку зеленого стекла.
– Пить хотите?
– Да.
Это было еще мягко сказано!
Девушка поднесла бутылку к его губам. Бэрк стал пить большими жадными глотками.
– Еще, – потребовал он, когда она сделала движение, чтобы забрать бутылку.
Устыдившись себя, Кэтрин дала ему напиться, а потом покормила его в виноватом молчании.
– Насколько я понимаю, твой приятель этого не одобряет, – заметил Бэрк, кивнув на еду.
Она уклончиво пожала плечами.
– Он предпочел бы, чтобы я умер с голоду. Тогда ему не пришлось бы тратить на меня пулю.
– Какой вздор, – презрительно отмахнулась Кэтрин, заталкивая ему в рот последний кусочек хлеба. – Это англичане убивают пленных, а не шотландцы!
– Ты и вправду так наивна?
– Я говорю чистую правду!
Бэрк устало покачал головой.
– Ах, Кэт, Кэт, из-за твоего глупого упрямства меня завтра пристрелят. Вот уж не думал, что ты так сильно меня ненавидишь.
Кэтрин обдумала его слова, прибирая остатки ужина.
– У меня нет к вам ненависти, – осторожно объяснила она. – Просто мы враги, вот и все. Мы не можем друг другу доверять. Я не держу на вас зла, но нам обоим придется исполнять свой долг.
– Даже если во имя долга одному из нас придется убить другого?
Бэрк заговорил медленно, по слогам, словно обращался к слабоумному ребенку.
– Завтра, как только мы проедем мимо английских войск, стоящих лагерем под Гексэмом, Рэмзи убьет меня.
– Это неправда! – воскликнула она, глядя ему прямо в глаза. – Юэн не такой человек.
