— Здесь для вас есть кое-какая информация, — сказала Мак, вручая мне куб памяти, когда мы подошли к информационному бюро.
Я вставил куб в свою записную книжку и рассеянно прослушал его содержимое, пока автоматический клерк вводил мои данные в главный сервер колонии.
Б
Затем куб воспроизвел содержание первоначального рапорта Маяковского. Великий русский исследователь прибыл сюда в конце зимы, увидев чистые холодные голубые небеса и белизну поверхности планеты, — что и определило ее название. Потом сканеры экспедиции обнаружили искусственные строения, и навигатор вывел экспедицию к заброшенному городу.
— Кто мог создать эту огромную каменную платформу и возвести украшающие ее прекрасные храмы? — вопрошал Маяковский. — Планета мертва. Должно быть, все здесь построено такими же инопланетными странниками, как и мы. Но почему именно посреди этой бесконечной Антарктики?
Он назвал город Замком, «крепостью», а его строителей — «архитекторами». В конечном итоге из последнего родилось сленговое слово «архи».
Исследование комплекса привело к трагическому столкновению с плотоядными животными, поселившимися в храмах. Поначалу данная форма жизни вызвала у людей только интерес, к тому же звери несколько напоминали земных белых медведей — а какой же русский не любит медведей? Поэтому Маяковский и местным обитателям дал то же самое название.
— Их длинный мех меняет окрас от темного до белого, когда они выходят из тени на солнечный свет, — бормотал куб. — Клыки и когти этих животных огромны.
Затем внезапно налетела снежная буря. Когда при семидесяти градусах ниже нуля все вокруг заволокло белой мглой, а биосканеры вышли из строя из-за холода, звери набросились на исследовательскую группу.
— Двое членов экипажа погибли. Им проломили головы. Еще один пропал без вести и, скорее всего, был съеден. Звери проявляют чрезвычайно высокий, а потому опасный уровень интеллекта и хитрости.
Разумеется, это был всего лишь несчастный случай. Залежи руды, обнаруженные металлоискателями исследователей, привлекли на планету шахтерский картель. Рудокопы снесли прекрасные храмы и построили на их месте свои отвратительные купола. Тем временем закончилась зима, и оказалось, что Белая вовсе не мертва. Тысячи животных самых разных видов вырвались из своих укрытий, распустились миллиарды спор и семян, и теперь все они будут цвести до тех пор, пока не придет лето, которое превратит поверхность планеты в унылую пустыню.
Банальная мысль: жизнь настолько же хрупка, насколько и вынослива. И там, где ей удалось зародиться, она способна перенести все, что угодно.
На этом месте я отключил куб. Появился местный медик. Эту миниатюрную, энергичную китаянку звали Анна Ли.
Она заставила меня пройти стандартную процедуру медицинского сканирования. Каким странным делом занимается эта женщина. Интересно, ведь она встречает такое множество обнаженных незнакомцев и не задается ли потом вопросом, когда видит их одетыми: «Не тот ли это парень, у которого родинка на заднице?»
Я сказал ей, что не заражен никакими ужасными болезнями, если, конечно, не относить к ним то, что лучшие мои годы уже миновали. Доктор дежурно улыбнулась, не придавая значения моим словам.
— С вами все в порядке, — произнесла Анна, изучая распечатку, — но держитесь подальше от сладкого.
А сказав это, ушла.
Когда я оделся, мной снова занялась капитан Мак, которая повела меня по тошнотворным зеленым коридорам, переполненным людьми в серых рабочих комбинезонах. Их имена на жетонах, казалось, были собраны со всех концов Земли: Джианг, Гришпан, Башо, Мбаса, Джонс.
К моему удивлению, место мне отвели в правительственном секторе. Удобная спальня, шикарная персональная ванна. Широкую террасу снаружи устилает «кладка инков», блестящая под дождем. А вид, открывающийся на далекие горы за речной долиной, был бы потрясающим, если бы не заслоняющий обзор стальной экран. Кажется, повсюду в воде копошатся какие-то личинки.
— Я распоряжусь, чтобы кто-нибудь доставил ваш багаж, — сказала Мак. — Если понадобится, то главный офис Службы безопасности расположен прямо за следующей дверью. Как и в вашем номере, туда ведут две двери, из коридора и с террасы. Управляющий примет вас завтра утром, после того как отдохнете.
Она развернулась, собираясь уйти. Но у меня возник еще один вопрос:
— Скажите, а зачем здесь этот экран?
Мак нахмурилась:
— Здесь обычно спал мистер Кребс, до тех пор пока кто-то не пустил в него ракету. Хорошо, что тогда он болтал со мной в офисе Службы безопасности и не пострадал.
— Ракету?
— Всего лишь одну, из тех, что запускаются с плеча, — как будто оправдываясь, произнесла она, словно от маленькой ракеты становятся менее мертвыми, чем от большой. — Какой-то рассерженный сотрудник. Тогда-то мы и установили защитные экраны. Такой же закрывает и офис Службы безопасности.
— Ракету украли с вашего оружейного склада?
— Да. — Мак бросила на меня резкий взгляд.
— А где же теперь спит управляющий?
— В другом месте.
Она с силой закрыла за собой дверь, оставив меня отдыхать, — если, конечно, можно заснуть, чувствуя, что находишься в перекрестии прицела.
Поужинал я в столовой. Мак отвела меня к столику начальства, расположенному в отдельном помещении. Я надеялся, что встречусь там с мистером Кребсом, но выяснилось, что управляющий принимает пищу в одиночестве.
Вместо этого удалось познакомиться с дюжиной должностных лиц и инженеров. Английский был для всех вторым языком, и мне довелось услышать чудовищную смесь различных акцентов, выражающих пылкую надежду, что у меня получится обнаружить убийцу. На текущий момент на его счету уже девятнадцать жертв, что составляет почти два процента населения в 1042 человека. Вновь появилась энергичная доктор Ли, облаченная в лабораторную блузу, и сказала мне, что у нее есть голограммы тел и результаты вскрытий, с которыми я могу ознакомиться после ужина.
— Надеюсь, у вас крепкий желудок, — проговорил старший инженер, парень по имени Антонелли. При этом он скорчил рожу.
— На самом деле ничего особо ужасного там нет, — сказала Ли. — Всегда все заканчивалось одним ударом острым предметом по макушке. Странный способ убийства, но зато бесшумный и эффективный.
— Есть какое-нибудь сходство между жертвами? — спросил я. — Мужчины или женщины, старые или молодые, гомо-или гетеросексуальные?
— Нет. Если бы кому-нибудь пришло в голову создать статистику по всем обитателям колонии, и то не получилось бы большего разнообразия. По правде говоря, все жертвы довольно молоды. Но это только результат общей демографии.
Верно. С шахтерскими колониями всегда так: несколько пожилых правят бал, а множество молодых,
