прекрасных храмов.
Толпы архов собрались на расчищенной площадке, образовав круг. Увидев нас, они повернули головы. Некоторые затрясли оружием, но большая часть существ, едва взглянув, вернулась к своим делам. Мы больше не волновали их, а обряд есть обряд.
В центре толпы стоит Джулия Мак. Я попросил Мангейма зависнуть пониже, чтобы иметь возможность понаблюдать. Она абсолютно игнорирует нас и смотрит прямо перед собой. Капитан облачена в странную, но роскошную мантию, парика на ней нет, и она еще более напоминает теперь портрет Гертруды Штайн, а точнее говоря, то, как выглядела бы Гертруда, если бы ее завернули в персидский ковер.
— Ч-ч-ч-ч-ч-чт… — забормотал Тэд, к которому неожиданно вернулось заикание.
— Потом объясню, — прошептал я.
Позади Джулии встал арх, вооруженный — нет, не обычным бронзовым приспособлением, нет, боже мой, это орудие из белого металла, титановая альпинистская кирка, которую родители Мак давным-давно привезли на Белую. Только теперь она насажена на более длинную рукоятку, чтобы арх мог достать до головы человека.
Увидев замах, Мангейм выпалил что-то, чего я не понял, а Тэд издал странный вскрик, когда Мак повалилась с отверстием в голове. Вперед вышел еще один жрец, несущий обычный кривой топор, чтобы завершить ритуал.
— Мы должны остановить его, — произнес Мангейм.
— Нет, — сказал я, — не должны.
Она получила свою награду за все то, что сделала для них, — Джулия Мак стала божеством архов, присоединившись к их пантеону, где будет жить вечно. Наконец она ушла к своему настоящему народу и не испытывает больше одиночества.
Когда все завершилось — все, кроме ритуального обеда, — мне пришлось потрясти руку Мангейма, чтобы привлечь его внимание.
— Это их храм, — объяснил я, — и их община. Мы не принадлежим этому месту. И никогда не принадлежали. Пора отправляться.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ И СУДЕБНОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ
Кон Роберт Роджерс в соответствии с законом не может быть признан виновным в трагедии, произошедшей на планете Белая. Однако, как единственный выживший представитель власти, именно он несет административную ответственность за допущенные нарушения, поскольку иных виновников не осталось. Он должен быть немедленно уволен из сил безопасности с сокращением размера пенсии и вынесением официального выговора.
Опротестование судебного постановления, подписанное гражданами Альсеррой, аль Сба'а и Жщечем, Отклонено.
Прошение Кона Роберта Роджерса и его супруги о возможности уединенного поселения в оазисе посреди Великой Американской Пустыни Удовлетворить.
ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПОДПИСАНО БЛАГОРОДНЫМ КОМИТЕТОМ
Уильям Сандерс
Ситка
Уильям Сандерс проживает в городке Тахлекуах, штат Оклахома. Писательской деятельностью он занялся в начале 80-х, создав два юмористических произведения в жанре альтернативной истории: «Путешествие в Фусанг» («Journey to Fusang»), вошедшее в число финалистов премии Джона У. Кэмпбелла, и «Дикие голубой и серый» («The Wild Blue and the Gray»). Затем Сандерс обратился к детективу и мистике, выпустив под псевдонимом несколько книг, получивших критические отзывы, однако, вняв просьбам своего старого друга Роджера Желязны, он вернулся к фантастике, на этот раз выбрав малую форму. Работы Сандерса появлялись в «Asimov's Scince Fiction», «The Magazine of Fantasy & Science Fiction» и многочисленных антологиях, а их автор вполне оправданно заслужил репутацию лучшего фантаста- рассказчика последнего десятилетия, получив премию «Sideways» за лучшее произведение малой формы в жанре альтернативной истории. Он также продолжил создание романов, выпустив такие книги, как «Баллада о задире Билли и туркестанской розе» («The Ballad of Billy Badass and the Rose of Turkestan»), «Операции Бернадетт» («The Bemadette Operations»), «Джей» («J.») и мистическое произведение «Дым» («Smoke»). Некоторые из его наиболее популярных рассказов вошли в сборник фантастики американских индейцев «Уже позабавились?» («Are We Having Fun Yet?»). Его последняя работа — историческое исследование «Завоевание: Эрнандо де Сото и индейцы. 1539–1543» («Conquest: Hernando de Soto and the Indians: 1539–1543»). (Большинство книг Сандерса, включая переиздания ранних романов, можно найти на сайте издательства «Уайлдсайд пресс» или на amazon.com). Его рассказы появлялись в двенадцатом, тринадцатом, пятнадцатом и девятнадцатом сборниках «The Year's Best Science Fiction».
В нижеследующем остросюжетном рассказе автор переносит нас на остров Ситка, туда, где очень, очень холодно — даже летом.
Ближе к вечеру, незадолго до заката, с океана пополз туман, накрывая острова и изрезанную заливами полосу побережья. Туман этот, по меркам позднего лета Русской Америки, был не так уж и густ; он лишь затянул поверхность воды и сгладил резкие очертания берега.
На западной стороне большого острова, который русские называли островом Баранова, а местные — Ситкой, в городе Ново-Архангельске, стояли, глядя на гавань, два человека.
— Славно, — произнес один из них. — Хоть бы все так и оставалось.
Второй повернулся к нему:
— «Славно», Джек? В каком смысле?
Первый человек повел рукой:
— Черт, да ты смотри. Видишь, как низко он висит над водой?
Его собеседник повернул голову. Он молчал, наблюдая, как завитки тумана льнут к корпусам стоящих на якоре судов. Ближайший корабль, большой океанский пароход, до самой ватерлинии поглотила мутная пелена, однако его мачты и трубы отчетливо чернели на фоне холмистых берегов гавани, а на корме виднелся флаг Конфедеративных Штатов Америки.
— Чудесно, — снова заявил человек, которого назвали Джеком. — Маленькую лодочку укроет как раз, а корабль — нет. Меньше вероятность ошибки.
Говорящий был молодым человеком крепкого телосложения, со светлыми вьющимися волосами и мужественным лицом. В угасающем свете дня зубы его так и сверкали белизной.
— Как-никак мы же не хотим ошибиться, правда, Владимир? — спросил он.
Человек по имени Владимир, чья фамилия была Ульянов и который иногда называл себя Лениным, вздрогнув, прикрыл глаза:
— Нет, это было бы ужасно. — По-английски он говорил свободно, но с сильным акцентом, к тому же немного картавил. — Даже не шути так.
— Не волнуйся, — хмыкнул молодой. — Для тебя сделаем все в лучшем виде.
