Кабул
29 июля 1987 года
Пандшанба
День пандшанба. Четверг. Конец недели, завтра джума, пятница, выходной. День отдохновения, день обращения к Аллаху.
Но пока еще была пандшаба. И не все итоги были подведены, не все долги - розданы. Камни разбросаны - настало время их собирать.
Последние дни запомнились старшему лейтенанту непрерывным перемещением с места на место. Каждый день судьба гнала их с виллы на виллу, нигде они не задерживались дольше нескольких часов - а дважды они и ночевали в машине. Машины они тоже меняли, пересаживаясь с родного УАЗа на старую бурубахайку, с нее на престижную Тойоту, с нее - на Волгу-такси. Еду покупали в дуканах, всегда были настороже. Казалось просто невероятным, что кто-то мог обеспечивать этот ежедневный калейдоскоп машин и вилл - но это было. Впервые старший лейтенант - теперь просто Туран - почувствовал что значит быть чужим среди своих. Он видел своих - из сороковой армии, из советнического аппарата, гражданских, коих в Кабуле тоже было не мало. Но он не видел в них своих, он не искал из взгляда, не пытался заговорить. Теперь он был - афганцем-диверсантом по кличке Туран, самое страшное, что им же он был и в душе.
На Востоке, ближе к экватору темнеет быстро, а в Кабуле еще быстрее - город, расположенный в огромном кратере, почти моментально, незаметно для глаза погружается во мрак. В восемнадцать ноль- ноль начинается комендантский час, улицы темнеют, для передвижения по городу нужен специальный пропуск. А кабульский мрак - особенный, в нем полно теней, скрывающихся от людей при свете дня - это тени не знают жалости. Но для этих теней они были своими, им бояться им было нечего.
Толвак остановил автомобиль у очередного дувала, заглушил двигатель. Молча вышел из машины, постучал в ворота и ему их сразу открыли. Туран и Кочай остались сидеть в машине.
- За кем мы идем? - вдруг спросил Кочай
- Мужик с того каравана. Последнего - неохотно пояснил Туран.
- То я знаю... - Кочай вдруг перешел на русский, на котором он не говорил уже дней десять - ты мне скажи, старшой, что он так нужен то всем.
- Кому - всем?
- Полкану нашему. Потом этим еще... зеленым, бля... Мы ведь так и не отсидели свое на губе, прикинь?
Для военного это было почти что святотатством.
- Оно тебе - надо?
- Да хоть знать буду, за что воюем. Ты ведь с ним трепался за что-то, старшой?
Скворцов решил не скрывать. В конце концов не было у него человека ближе в этих скитаньях, в этой непредсказуемой игре, в которой партнером была сама жизнь.
- Разведчик это. Шпион американский.
Кочай чувствительно ткнул командира в бок
- Я ведь серьезно. Не хочешь говорить - так и скажи - мол, иди, тащ прапорщик на три всем известные буквы.
- А я что - на шутника похож?
Шило не сразу осознал, что командир не шутит.
- Так что... он и в самом деле? И что он тебе сказал?
- Да ничего не сказал. Для беседы много времени было?
- Немного, ты прав. А что он тут делал, он тебе не сказал?
- Нет. Вот вынем его - тогда спросишь.
Вернулся Толвак. Бегом, сразу завел мотор.
- Надо спешить - Толвак говорил по-русски не очень хорошо, но понять было можно - он совсем рядом, будет там еще пару часов.
Туран положил руку на руль.
- Э, нет рафик. Вот спешить то - как раз не надо...
Военная промышленность Советского союза специализировалась на производстве кондового оружия, простого - но дубового и не слишком удобного. Вот скажите - автоматы есть в исполнении Н - то есть с креплением для ночного прицела, и Б - то есть бесшумные, с нарезкой для глушителя. Неужели надо много ума, чтобы сделать модификацию НБ? Нет, таких не делают...
Машину они оставили на той же самой улице, заглушили двигатель - топлива было немного, а пустая машина с работающим двигателем могла привлечь к себе внимание. На троих у них было три автомата с ПБС и один ночной прицел НСПУ, здоровенная, неудобная дура, весящая под два килограмма. В этот ночной прицел Туран и рассматривал улицу, лежа на плоской крыше одной из вилл. И то что он видел - ему не нравилось.
Та вилла, которая им была нужна - ничем не отличалась от других, да и не мгла отличаться - дувал закрывал обзор почти полностью. Но вот как раз напротив них, напротив того места, где он залег, стоял грузовик с выключенным мотором, большой армейский Урал, и в кабине его кто-то был - маячком тускло тлел огонек сигареты. Но это были еще полбеды - бедой был БРДМ, стоящий в самом начале улицы. Спарка 14,5-7,62 при коротком корпусе - то что нужно для города, крупняк проломит любой дувал, машина маневренная, короткая - везде протиснется. Если там, в БРДМ есть дежурный - то идти на лобовой штурм было бы самоубийством. Им просто не дадут перебежать улицу, когда они пойдут на отход.
Сплюнув от досады - Туран спустился вниз, передал прицел Кочаю - сменить его на наблюдательном посту. Соскользнул вниз, стараясь не шуметь.
- Что там, рафик?
- Ничего. Мы втроем не справимся.
- Но мы должны!
- Ничего мы не должны. Их прикрывает БРДМ, ты что не знал? У нас нет гранатомета, чтобы вывести из строя эту каракатицу, прежде чем начнется. Через дувал я ничего не вижу, можем там человек пятьдесят!