детям. Поэтому, на мой взгляд, для развивающегося ребенка компьютер вреден. Чем позже мальчик или девочка за него сядут, тем лучше.
— В Москве есть Центр коммуникативных исследований, сотрудники которого занимаются изучением компьютерных игр. Они пришли к выводу, что современные игры преднамеренно моделируют девиантное, деструктивное поведение.
А.Г. Мазур: Конечно! Такие люди сразу становятся не созидательными, творческими членами общества, а наоборот, разрушителями.
— Как должно реагировать общество на угрозу компьютерной наркомании?
Ю.С. Шевченко: Оно должно осознать, что компьютерная наркомания, как, впрочем, и другие формы отклоняющегося поведения подростков, во многом связана с исчезновением общественно-государственного института инициации, с ликвидацией подростково-молодежных организаций типа пионерской или комсомольской. Я сейчас говорю не о содержании их работы, а о форме. По форме такие организации естественны для любого традиционного общества. Неслучайно слова «пионер» и «скаут» переводятся одинаково — «разведчик». Разведчик во взрослой жизни. И когда никто эту разведку не организовывает, она организовывается стихийно. Но хотя бы, как в данном случае, не в виде подростковой банды, а в виде некоей параллельной жизни, дезадаптирующей ребенка, уводящей его от реальности.
А.Г. Мазур: Насчет банды позвольте с Вами не согласиться, Юрий Степанович. В случае материальных затруднений подростки вполне могут объединиться в небольшую стайку и ограбить какого-нибудь сверстника: отобрать у него сотовый телефон или деньги и на них продолжить игру. У нас таких случаев сколько угодно.
Ю.С. Шевченко: Необходимо, конечно, и детально, комплексно изучить проблему компьютерной зависимости. Здесь есть материал для очень многих специалистов: социологов, педагогов, психологов, медиков. Либо какое-то учреждение должно взять на себя проведение такой научной государственной программы, либо этим может быть неформальное объединение разных организаций, энтузиастов, государственных и негосударственных структур.
— Например, ваш Фонд социальной и психической помощи семье и детям?
Ю.С. Шевченко: Да, или же Ассоциация детских психиатров и психологов. В любом случае, без интегративного подхода изучение проблемы будет однобоким и малопродуктивным. К сожалению, в ближайшее время рассчитывать на то, что государство будет финансировать подобные исследования, не приходится. Поэтому если появятся какие-то внебюджетные источники финансирования, то это было бы очень кстати. Причем для объединения нам вполне может пригодиться тот же самый интернет. Наверное, имеет смысл создать сайт для всех заинтересованных лиц и организаций, чтобы мы могли делиться информацией, создавать и реализовывать совместные научные и практические программы.
Р.М. Гусманов: Да, к сожалению, проблема компьютерной зависимости вошла в нашу жизнь всерьез и надолго. Надеяться, что все как-то само собой рассосется, не приходится.
— Ну, а пока суд да дело, как врачи реабилитируют подростков, «подсевших» на компьютер?
Р.М. Гусманов: Пока мы в самом начале пути и лечим таких ребят, как обычных больных: и медикаментозно, и психотерапевтически. Но всех проблем это не решает.
Ю.С. Шевченко: Конечно! Предположим, мы избавили ребенка от его патологического влечения, дезактуализировали проблему. Но все равно остается проблема инициации, поиска групповой подростковой среды, выстраивания взаимоотношений со сверстниками, обретения смысла жизни. Мы должны предложить альтернативы, эмоционально не менее привлекательные, но более социально приемлемые и не угрожающие потерей психического и физического здоровья.
— А что вы можете сказать о случаях рецидивов? Насколько они часты?
Р.М. Гусманов: Как и у других больных с девиантным поведением. Мы в психиатрической больнице решаем сугубо медицинскую проблему, но социальная реабилитация, реадаптация детей затем повисает в воздухе, и, конечно, вероятность рецидивов весьма высока. Если семья не меняет своих установок, не идет на решение внутрисемейных проблем, то ребенок, возвращаясь домой, вновь погружается в травмирующую среду.
Комментарии читателей:
На эту тему я хочу сказать одно: проблеме не в компьютере, а в том, что его используют для игр, на эту тему можно вспомнить лозунг первых фирм, выпускавших домашние компьютеры (когда уже были примитивные электронные игры): «Электронные игры — отупляют, компьютеры — развивают ум!», теперь компьютеры, преимущественно используются в пяти областях: Бухгалтерском учёте, офисной деятельности, просмотре фильмов — прослушивании аудиозаписей, связи и в играх.
Если приучать ребёнка к компьютеру, то надо начинать не с игр, а с обучения — хотя бы заинтересовать его решать математические задачи, а потом через это научить его пользоваться табличными редакторами типа CALC или Excel.
Первое, что я попытался сделать, получив домашний компьютер — написать программы расчёта орбиты Луны и поведения 3600 броуновских частиц и лишь через несколько лет начал играть в игры, причём они большого интереса у меня не вызывают и сейчас!
Я с двумя врачами полностью согласна. Я считаю что компьютерные игры утупляют детскую фантазию и дети перестают быть творческими. Я надеюсь что ваша статья поможет многим подросткам и их родителям!
Наркомания — зависимость от наркотических веществ. Цитирую Галыгина: «Я же компьютер сколько не лизал, сколько не нюхал — не вставляет». Призываю к точности формулировок. Эдак Вы и пристрастие к сахару с солью объявите наркоманией. Это зависимости бывают разными. «Кто кем побеждён, тот тому и раб». По большому же счёту — всё правильно.
Дорогая редакция, меня зовут Дмитрий Беляков.
В вашей статье я прочитал про себя. Мне 24 года и я имею(л) интернет-игровую зависимость. Началось это у меня в 16 лет, когда я переехал в город Санкт-Петербург. Все началось с той игры Counter Strike и игрового клуба в здании Караблестроительного Института, в котором я на тот момент учился. В течение 3 лет я регулярно посещал клуб но при этом продолжал учиться. В 2000 году я уехал в Австралию, г.Сидней на учёбу, где сейчас и нахожусь. В течение последних 7 лет у меня была финансовая возможность позволить себе играть и иметь компьютер дома. До 2005 года проблема игровой зависимости у меня была не настолько сильна и не влияла на мою повседневную жизнь. Но 2 года назад примерно в сентябре я начал играть в игру World of Warcraft. За эти два года я погрузился в эту игру полностью — как телесно, так и духовно. Её главная особенность в том что она направлена именно на втягивание человека в виртуальный мир. Я перестал чувствовать реальность жизни. Потерял жизненный потенциал и веру как в себя, свои силы и возможности, так и веру в Бога. Что во мне поменялось за эти два года? Во первых — я перестал регулярно созваниваться со своими родными и друзьями, которые живут в России. Старался всячески прервать, либо уменьшить время разговор если я параллельно играл в эту игру. Из за этой зависимости я перестал посещать церковные Богослужения либо приезжал к концу службы. Откладывал встречи с друзьями в связи с этой игрой. Но более всего это отразилось на моей учёбе. Полтора года назад я поступил в Магистратуру в Сиднее. Играя и проводя время в интернете завлекали меня на столько сильно что я начал пропускать уроки и в последствие даже экзамены, что и послужило моему отчислению из
