Статьи за 10 лет о молодёжи, семье и психологии

Петербурга. Дома обширная духовная библиотека и видеотека. Многое он смотрел в детстве.

Хотя, конечно, если рассматривать обстоятельства и людей, которые меня окружают как инструменты Божьего промысла о моем духовном исцелении и спасении, то с «выздоровлением» моей души и действия этих «инструментов» должны быть иными или совсем прекращаться.

Ведь ничего «случайного» человеку не попускается.

И «не растет на терновнике виноград, а на репейнике смоквы»…

«Женщина спасется через чадородие», — как тут не впадать в уныние?

Но, ведь, зачем-то это необходимо, раз попущено…

2009–02–20 17:22Наталья Даниленко:

Спасибо Вам, уважаемые Ирина и Татьяна! С большим удовольствием читаю все ваши статьи, которые мне попадаються в интернете и покупаю Ваши книги на раскладках. Мне Ваши советы очень помогают в жизни. Использую их на практике. Эта статья особенно меня заинтересовала, потому что, это как раз моя проблема и я никак не могла ее решить. Еще раз огромное Вам спасибо за Ваш труд.

С уважением, Даниленко Наталья.

2009–02–20 17:22Михаил:

«Доброта вредит нераскаянному человеку» — перед этой фразой ст. Паисия стоит, как я думаю, важное замечание: «А вот если человек не кается и продолжает свою тактику, то тот, кто несет ответственность за его душу, не может относиться к этому несерьезно, со смехом.» т. е. как мне показалось, речь идет о вреде доброты только со стороны того, кто НЕСЕТ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ за нераскаянного человека.

Что же касается тех, за кого ответственности не несешь, то их нужно терпеть, по слову Апостола «И то уже весьма унизительно для вас, что вы имеете тяжбы между собою. Для чего бы вам лучше не оставаться обиженными? для чего бы вам лучше не терпеть лишения?» (1Кор.6:7)

А что касается советов относительно духовной жизни, то по совету свв. Отцов их лучше не давать вовсе, а если и советовать-то только если поросят, и то с великой осторожностью. Кто бы вот только научил утешать обиженных, вместо раздачи советов о пользе терпения…

Простите.

КАКУЮ ЛИЧНОСТЬ ФОРМИРУЕТ «ПРОГРАММА 2100»?

Беседа с психологом Н.Г. Храмовой

В последние годы в печати не раз появлялись статьи, критикующие экспериментальную образовательную программу «Школа 2100», по которой в разных городах учатся наши дети. Особенно сильно доставалось учебникам по русскому языку и литературе (авторы Р.Н. Бунеев и Е.В. Бунеева). В Петропавловске — Камчатском даже разгорелся скандал с привлечением депутатов и обращением в прокуратуру. Родители сочли душевредным то, что в 6–ом классе детям в рамках этой программы предлагалось прочесть целую подборку произведений, где действовали черти, вампиры и ведьмы, а потом поразмышлять, как нарастает у главного героя чувство страха и (в тех случаях, когда по сюжету это было актуально) подумать о причинах его самоубийства. А в 7–ом классе опять-таки на уроке литературы проходили «Дневник наркоманки», который, по мнению авторов, должен отвратить детей от наркотиков, а по мнению специалистов (цитирую рецензию руководителя отделения детской наркологии ФГУ ННЦ наркологии Росздрава А.В. Надеждина), способен «нанести вред несовершеннолетним и склонить их к деструктивным формам поведения».

Мне же показалось интересным обсудить «Программу 2100» с позиций возрастной психологии, и я обратилась с этой просьбой к кандидату психологических наук, доценту кафедры социальной антропологии и психологии Уральского государственного технического университета Надежде Григорьевне Храмовой. Дело в том, что в Общероссийское общественное движение «Родительское собрание», в руководство которого входит Надежда Григорьевна, неоднократно обращались папы и мамы с просьбой поддержать их законные требования заменить учебники, вызывающие у детей рост тревожности и страхов, а также помочь родителям разобраться в том, что вообще собой представляет данная программа и почему результаты обучения по ней подчас так далеки от обещанных авторами.

— Надежда Григорьевна, Вы знакомы с «Программой 2100» уже больше десяти лет…

— Да. Впервые я узнала об этой программе в 1996 году. В Москве тогда (не знаю, как сейчас) существовала фирма «Новая школа». Помнится, меня поразила применяемая ими технология «обработки клиента»: проводились очень интенсивные семинары переподготовки учителей (72 часа за 5 дней), потом нас вели в магазины, где была представлена продукция этой фирмы. А в холле на подставке стоял большой, во весь рост, картонный портрет руководителя фирмы. Вообще в этой фирме царил настоящий культ хозяина. Для нас, еще понятия не имевших ни о коммерческих сектах, ни о других подобных явлениях, все это казалось странным. Но хозяин присутствовал не только в портретно-картонном варианте. Он то и дело подходил к продавцам и строго спрашивал: «А это вы предложили? А это? А это?»

— Вы, наверное, подумали: «Сервис, как на Западе!»

— Конечно. И только потом, спустя годы, я поняла, что, всучивая педагогам кучу «инновационной» литературы, он забивал им не только авоськи, но и головы «псевдо-инновационной» идеологией.

— Каковы ее основные постулаты?

— Первый и самый главный — разрыв с традицией. Нынешние менеджеры от образования понимают новации совсем не так, как их понимали в образовании еще совсем недавно. И каковыми они на самом деле являются, а именно — трансляцией современным для учащихся языком непреходящих ценностей, знаний и истин. А усилиями чиновников — менеджеров от образования механизм нововведений стал технологией оккупации школьных программ иной образовательной идеологией. Это именно иная идеология, а не инновации. Насаждается она с целью отрыва подрастающего поколения от собственных исторических традиций. Разрушается основной принцип образования — культурологическая преемственность. Традиции объявлены стилем ретро, не соответствующими современной действительности, современным рыночным отношениям. Поэтому от традиций надо срочно избавляться. В рамках такого реформаторства механизмы и технологии отрыва от традиций стали называть «инновациями».

На самом же деле к новациям в педагогике, даже к более безобидным, чем те, о которых пойдет речь сегодня, нужно подходить крайне осторожно, поскольку педагогика сама по себе — наука консервативная. Все изменения в ней должны проходить тщательнейшую проверку, вноситься очень аккуратно. Но сейчас все происходит наоборот. На первый взгляд может показаться, что в современном российском образовании творится какая-то вакханалия, но на самом деле это целенаправленное разрушение традиционной школы. Особенно ярко это проявлялось в начале 1990–х годов, когда чуть ли не все ринулись экспериментировать над детьми. Сразу оговорюсь, что порой высказывались и вполне разумные идеи, встречались интересные находки. Но вскоре практически всю область альтернативных программ заняла так называемая «педагогика развития» с упором на развитие интеллектуальной сферы. Во второй половине 1990–х ггодов эти программы, противопоставлявшиеся традиционной системе или традиционному содержанию образования, начали группироваться в «Программу 2000», которую затем переименовали в «Программу 2100».

Второй ее принцип — усиленная пропаганда анархизма.

— В каком смысле?

— И в русской дореволюционной, и в советской школе учитель был своего рода миссионером. Он не только преподавал, но и воспитывал, развивал у детей осмысленное восприятие действительности, системное понимание предметов реальности, формировал нравственные качества, показывал пример служения делу, помощи и поддержки слабого: старался подтянуть отстающих учеников, оставался после уроков и проводил дополнительные занятия. Авторитет учителя был высок. Сегодня управленцы — новаторы с этим усиленно борются. С одной стороны, учителям внушают, что они поставщики