наши части всегда одерживали победы.
Многие пали смертью героев в этих неравных боях, но обеспечили выход войск из Крыма. Федько вывел части Крымской армии через Чонгар и Перекоп на просторы Таврии и 30 июня по наплавному мосту через Днепр из Каховки в Бериславль отступили последние подразделения войск из Крыма и заняли линию фронта на правом берегу р. Днепр от Екатеринослава до Херсона.
1-го июля 1919 г. Крымская армия перестала существовать, преобразовавшись в дивизию 14-й армии.
В приказе говорилось:
«Согласно приказу по 14-й армии № 75 и постановлению Реввоенсовета Республики части бывшей Крымской Красной Армии переформировываются в Крымскую советскую дивизию, номер коей будет дан полевым штабам РСФСР. Начальником дивизии назначен я — Павел Дыбенко. Заместителем моим назначается тов. Федько...»[617].
«В тяжелый момент, когда рабочие и крестьяне переживают нашествие белогвардейских банд, когда их селения, их села и фабрики подвергаются разграблению, а их семьи расстреливаются белогвардейской сволочью... его открытым насильником является так называемый батько Махно, который после явного предательства под Мариуполем и Гуляй-Полем, где Махно вместо защиты интересов крестьянства и рабочих занимался грабежами, пьянством, погромами, после того, как Махно и его штабная банда получила 35 млн. рублей, для удовлетворения нужд красноармейцев, а таковые были розданы и расхищены среди его приближенной банды; после того, как этот бандит своей неизменной агитацией еще до сих пор привлекает несознательные массы, этот бандит снова появился в районе вверенного мне фронта и стал проявлять свою предательскую работу. Пролетариат не может терпеть подобных подлецов и авантюристов, которые помогают белогвардейским бандитам.
Махно было предложено убраться с фронта, и если он революционер-партизан, отправиться в тыл белогвардейцам, но этот бандит вместо того, чтобы отправиться в тыл противника, занялся грабежами и насилиями, а потому бандит Махно и его ближайшие сотрудники, как предатели рабочих и крестьян, объявляются вне закона. Каждый местный гражданин обязан пристрелить бандита-предателя Махно.
Всех лиц, именующих себя махновцами, арестовать и препроводить ко мне в штаб для предания суду.
Настоящий приказ прочесть во всех частях и расклеить по деревням.
Нач. Крымской дивизии Дыбенко»[618]
Но желаемого облегчения этот приказ не принес. К тому же расстрел Дыбенком, без суда и следствия, у переправы через р. Днепр у с. Малая Лепетиха командира кавалерийского полка просто так, без объяснения — на виду у всех, для острастки остальных, окончательно подорвал его престиж.
Приказ Дыбенко был прочитан и расклеен. Немедленно последовала реакция населения и войск.
В политсводке политотдела 14-й армии от 4-го июля 1919 года № 86 говорилось:
«...Население прифронтовой полосы.
Александровский и Кременчугский уезды.
В селениях от Пятихаток до Кременчуга: Желто-Александровское, Докторовка, Зубаевка, Каменнопотоцкая — настроение григорьевское. Коммунистов ненавидят. В этом районе, в Чибисовском лесу, засела какая-то банда, которая грабит и вырезывает население. Банды Махно и другие сильно мешают агитации среди крестьян тем, что арестовывают агитаторов и приговаривают их к расстрелу. Агитаторы белых забивают головы населению гнусной клеветой против коммунистов-большевиков. В общем настроение крестьян Мариупольского, Бердянского и Александровского уездов в пользу Махно, крестьяне открыто говорят, что Советская власть обидела Махно, а теперь Красная Армия отступает, и Махно опять прийдется защищать их. Необходимо в эту местность бросить опытных и энергичных агитаторов. Махно вновь организовал отряд и заявил беседовавшим с ним организаторам-агитаторам Политотдела 7 дивизии тов. Челискову и Тавридскому, что он никогда не пойдет против Советской власти, а, наоборот, будет биться до последней капли крови с белогвардейцами.»[619].
Политсводка политотдела 14-й армии от 6-го июля 1919 года № 87 гласила:
«... Запасно-маршевая бригада
9-й Заднепровский полк. В полку дает себя чувствовать дух партизанщины. Часть красноармейцев и командиров симпатизируют Махно. Среди красноармейцев имеются крупные собственники. Часть боеспособна... Развито национальное чувство и антисемитизм. Политком и командиры не принимают мер к искоренению указанных явлений. Политическая и культурная работа не ведется. Хозчасть не налажена...»[620].
В политсводке политотдела 14-й армии от 7-го и 8-го июля № 88 сообщалось о фронте.
«... 3-я бригада. Общие сведения о бригаде.
Бригада расположена около Мариенталь–Кичкаского моста–Нижняя Хортица.
На правом фланге появилась часть отряда Махно, состоящая из кавалерийского отряда Щуся, пехоты числом 5–6 тысяч и около 2 орудий. К ним перешло около трех орудий с артиллерийской прислугой из артиллерийского дивизиона бригады. Настроение частей махновское. Состав бронепоездов т. Урицкого и т. Свердлова пьянствует и ведет открытую агитацию за неподчинение Советской власти, переход на сторону Махно. Началось бегство одиночками и группами. Политработа не ведется. Снаряжения нет. Снаряды не получаются уже 12 дней. Нет ни одного патрона. Комбриг Дьяченко, дабы не оставить оголенным фронт, начал переговоры с Махно, результат которых неизвестен.
Крымская дивизия Дыбенко.
Когда т. Дыбенко выступая с обвинением Махно, красноармейские массы кричали: “Мы тебя не слушаем, мы все перейдем к Махно”.
Екатеринославский боевой участок.
На участке в районе Запорожья действовали: 6-й Донской полк, 5-й кавалерийский, отряд Троцкого и отдельный артиллерийский дивизион. Командир участка Живодеров проявил полную нераспорядительность и несоответствие своему назначению, равно как и большинство командсостава боевого участка. Связь отсутствовала, разведка не велась, некоторые командиры покидали свои части. Общего плана боевых действий не было. Указания при наступлении и отступлении не давались. По ошибке броневики обстреливали свои части. Политкомы совершенно не выполняли своих функций контроля над командсоставом...»[621].
«Немаловажно отметить, что открытое недовольство проявляли наиболее боеспособные части, такие как, например, 3-й ударный полк, о котором в докладе о состоянии частей Крымской дивизии говорилось: “Командир Крымской, боевой, предан делу, пользующийся популярностью в полку. Полк состоит из тысячи человек, из которых 700 штыков махновцев... Полк обращает на себя особое внимание своей боеспособностью... Политком — Железняк, но в полк посланы ответственные работники...”[622].
Бойцы и командиры бывшей Повстанческой дивизии говорили, что Махно в тылу, да еще за Днепром в Никополе, никогда не сидел бы. Это Дыбенко любит воевать по тылам с безоружными и ветряными мельницами. Это он с Ворошиловым — два сапога — пара. Им не войсками командовать, а спекулянток ловить по базарам, гарбузовыми семечками торговать...
Бойцы и гражданское население собирались толпами и обсуждали положение фронта и тыла, свою перспективу и приказ Дыбенко. Возникали стихийные митинги, на которых все чаще выступающие заявляли о бездарности военного и партийного руководства, о его предательской роли в борьбе за свободу, об умышленной дезорганизации фронта с целью пропустить Деникина на Украину для уничтожения его руками революционных сил, оказавших сопротивление политике Троцкого–Раковского–Пятакова.
Ворошилова и Дыбенко все чаще обзывали холуями Троцкого, которым поручена грязная работа увода войск из Украины в Россию. Недовольство в войсках росло и ширилось. Нужна была хотя бы небольшая победа.
Правый фланг Крымской дивизии подходил к Днепровскому и Бугскому лиманам и не был прикрыт, и там в любой момент мог высадиться десант противника. Со сдачей Екатеринослава нависла опасность наступления противника и на левом фланге дивизии. Поэтому Дыбенко для защиты своего левого фланга решил отбить Екатеринослав.
Начальником екатеринославского боевого участка Дыбенко назначил своего заместителя И. Федько.
