От широкого крыльца к парламентерам шли трое вооруженных мужчин в синих комбинезонах.
— Психиатр сегодня не принимает, — с ходу заявил один из них. — Чего надо?
— Переговорить с одним из ваших людей, — ответил Столяров, осторожно опуская винтовку стволом к земле. — Для него это важно.
— Для кого для него? — процедил другой наёмник.
— Для Пельменя. Мы пришли к нему.
— Он вас сюда звал?
— Нет. Но я повторяю: Пельменю это важно.
— Ишь ты… А кто решил, что для него важно, а что нет?
— Послушайте, парни. Мы отмахали половину города, и этот город — далеко не Рио-де-Жанейро, вы в курсе. Мы намеренно зашли на территорию, где по чужим часто шмаляют без предупреждения. Наверно, у нас есть веская причина, как вы думаете? Позовите Пельменя, неужели это так трудно? Если он, конечно, ещё не мёртв.
— Ты дуру-то не гони! «Мёртв»! — передразнил первый наёмник. — Кабан! — крикнул он в сторону главного корпуса. — Иди сюда, сам разбирайся!
Из-за чудом сохранившихся стеклянных дверей показался плотный краснолицый дядька в бронежилете на голое тело, с виду — натуральный прапорщик в отставке.
— Что галдите тут? — раздраженно проговорил он. — Пришли уж — значит пришли. Заберите у них всё и ведите наверх. Пусть ждут своего Пельменя, раз им так чешется.
— Разоружаемся, быстренько, — распорядился наёмник, страшно довольный тем, что ему не пришлось принимать решение. — Рюкзачки, карманчики — всё сюда, в кучу валите. Да не жмитесь, нам вашего барахла не надо. Всё вернём. Если, конечно, вам судьба отсюда выйти, — уточнил он с гаденькой ухмылкой школьного стукача.
Обыск был проведён довольно тщательно. Пронести в госпиталь пистолет или нож вряд ли удалось бы, но завёрнутый в кожу «венец» под плотной тканью комбеза не прощупывался. Что же до Столярова, то у него отобрали всё, включая бинокль, КПК и фонарик.
Третий наёмник, так и не раскрыв рта, взвалил на спину изъятое добро и зашагал к центральному входу, правее от пандуса для заезда «скорых». Туда же повели и Олега с Михаилом.
Кроме дверей, в главном корпусе уцелело ещё несколько больших стеклянных панелей. Это было крайне странно, но впечатление производило хорошее. Гарин со Столяровым попали в большой прибранный холл, который из-за естественного освещения казался ещё шире и чище. В углу стоял аптечный киоск: на прилавке высились пирамиды из тушёнки разных видов. Насколько можно было судить, консервы тут выдавались бесплатно и без ограничений.
В холле находилось около десятка человек. Двое играли в домино, ещё трое — в карты, но совершенно без агрессии, как порядочные пенсионеры в санатории. Из холла в обе стороны расходился длинный коридор, такой же чистый и светлый, с распахнутыми дверями бывших административных кабинетов, а ныне — комнат на четыре койки.
Чем больше Гарин подмечал деталей — а у него было достаточно времени, чтобы осмотреться, — тем сильнее менялось его представление о жизни наёмников. Образ пьяного быдла с пулемётом стремительно таял. В какой-то момент Олег даже испытал желание примкнуть к этой общине боевых соратников. Правда, в следующую секунду он вспомнил, в чём заключается работа этих приятных людей, и его романтический порыв угас.
Конвоир довёл их до лестницы в конце коридора, и Олег с Михаилом без лишних указаний начали подниматься.
На втором этаже был точно такой же коридор, только без отдыхающих. На площадке между третьим и четвёртым стояла табуретка с машинкой для снаряжения пулемётной ленты. Бритый мужик богатырского вида, весом килограммов под сто пятьдесят, сидел на корточках и меланхолично крутил ручку. Рядом лежали три пустых цинка и огромный ворох разорванных картонных пачек.
— Аркаша, ты не утомился ещё? — со смехом спросил наёмник.
— Я крепкий, — прогудел Аркаша, досыпая патроны в лоток.
На пятом этаже восхождение закончилось, площадка была последней.
— Поворачиваем, — сказал конвоир вполне дружелюбно, как будто за десять лестничных маршей успел проникнуться к гостям симпатией. — Капитан! — позвал он кого-то. — Вылезай, работенка есть. Твоя любимая!
Одна из дверей открылась, и в коридор выглянул худощавый мужчина с тонкими французскими усиками. Сощурившись, он нацепил маленькие очки в оправе под золото и достал из-за пояса ПМ.
— Принимай под охрану. Сами пришли. Посидят у тебя, пока Пельмень из города не вернётся.
— Ты сторожа во мне нашёл, что ли, кот помойный? Сам их стереги, — выдал Капитан такой стремительной скороговоркой, что Гарин едва уловил смысл. Однако даже ему было видно, что Капитан на самом деле доволен.
Конвоир потратил пару минут на беззлобную перепалку — вероятно, такова была традиция, — потом всё-таки сбыл сталкеров с рук и, насвистывая, побежал вниз по лестнице.
Капитан оглядел Олега и Михаила, словно своих подчиненных, пойманных на каком-то мелком, но позорном воинском проступке.
— Ну что, красавчики… Заходим, устраиваемся. — Он посторонился, пропуская пленников. — В камере не курить, не оправляться, не шуметь, — перечислил он, помахивая пистолетом, — в общем, не мотайте мне нервы. Когда меня злят, я начинаю непроизвольно стрелять. Вопросы, пожелания есть? Ну и слава богу.
Он захлопнул дверь и дважды лязгнул засовами.
То, что Капитан представил как камеру, когда-то было палатой на два окна. Всю мебель отсюда вынесли, вместо неё валялось несколько пластиковых ящиков из-под пива. В углу, над тазом из нержавейки, висел дачный умывальник, Гарин проверил — полный.
— Мне кажется, мы правильно сделали, что пришли, — поделился Олег. — Приём, учитывая обстоятельства, просто отличный. Уверен, они нас ещё и покормят, если Пельмень задержится.
— Угу, — мрачно отозвался Столяров. — Покормят они. А потом догонят и ещё раз покормят. Да нет, всё нормально. Но есть одна деталь: Пельмень может и не вернуться. В Зоне любой может не вернуться, но с сегодняшнего дня его шансы резко возросли. И если Коршун его уже достал, то наше будущее незавидно. Надо было тебе всё-таки в книжном оставаться.
Михаил подошёл к окну.
— А вид здесь неплохой, — сказал он.
Гарин сел было на ящик, но тут же встал и оперся ладонями о соседний подоконник.
Пятый этаж — не бог весть что, но всё же с такой высоты Олег видел город впервые, и это было совсем другое ощущение. Слева внизу темнела крыша полуразрушенного перехода между корпусами. Напротив главного здания, прямо через дорогу, стояли уступами три девятиэтажки. Правее и значительно дальше находилась большая площадь со статуей Прометея в центре. Ещё дальше терялся в дымке типовой кинотеатр или что-то подобное, из-за расстояния сказать наверняка было сложно. Заканчивалась панорама речным портом с высокой диспетчерской башней. Справа к нему примыкало что-то ещё, похожее на бывшее кафе с заколоченными витринами.
— Как называется эта улица? — спросил Гарин, глядя вниз.
— Проспект Дружбы Народов. Хотя странно, что это ещё кого-то интересует. Займись лучше делом. Неизвестно, окажемся ли мы ещё когда-нибудь так близко к базе «Монолита». Попробуй их послушать. Не ушами, конечно.
— Людей? — ужаснулся Гарин.
— Людей, — спокойно ответил Михаил. — Контролёр ведь воздействует не только на зомби, а на кого угодно. На людей — в первую очередь.
— Ты что, сравниваешь меня с контролёром?
— Как можно вас сравнивать! Ты обаятельней.
Олегу очень не хотелось этого делать, но он помнил, чем всегда заканчивались такие споры. Поэтому молча достал из-за пазухи кожаный свёрток, размотал его и надел «венец». Для того чтобы у него хоть