— Будешь еще одним, кто этой дурочке голову заморочит, — отозвался его друг и сделал большой глоток кофе, явно обжег им язык, но не подал и виду. Они так сидели вдвоем на перилах, одинаково поджав ноги, смотрели вперед, на кажущийся бесконечным зеленый парк, и молчали. Пару раз Чащин что-то хотел сказать, но всякий раз замолкал, едва смотрел на Кларского. А тот чувствовал себя зверским предателем.
Попрощались они почти не говоря друг другу слов, но неожиданно тепло и крепко пожав руки, словно чувствуя виноватыми перед друг другом.
В тот день Ник долго в ярости долго бил дома свою боксерскую грушу. Приказ Марта все же победил. Светловолосый человек все же самоуверенно решился действовать через Машу, решив для начала подружиться с ней и со Смечем.
Но Смерчинский обо всем узнал — Никита недооценил его. Точно так же, как и сам Дэнв недооценил Кларского в самом начале всей этой истории, посчитав его за обычного парня — 'правильного мальчика' в подобранной со вкусом одежде хорошими оценками.
Может быть, поэтому они сейчас оба и были злы.
— Забудь об Ольге. Если я не сломаю тебя один, мне помогут в этом друзья. Пусть это будет неблагородно — десять на одного, но я заставлю тебя оставить в покое Машу. — Дэн указательным пальцем коснулся лба противника, коротким прикосновением подтверждая свои слова, в которых была завуалирована угроза.
— Запоминай мои слова. Сохрани их в своей башке. Когда речь идет о тех, кто мне дорог, я перестаю играть в благородного мальчика. Не трогай мою девушку. Забудь о ней. Не звони ей. Не приглашай никуда. Не подходи и не говори с ней. Забудь о моей сестренке Ольге. Она не любит тебя. Затаись где-нибудь, пока тебя не посадили. Статья 228 это не пересечение двойной сплошной. 'Незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, а также незаконные приобретение, хранение, перевозка растений, содержащих наркотические средства или психотропные вещества, либо их частей, содержащих наркотические средства или психотропные вещества'. Задумайся, кретин.
— О-па, опять по памяти шпарит, — заржал зеленоволосый.
— Задумайся о том, что твои слова могут иметь последствия.
— Последствия скорее наступят ля тебя, Nзапрещено цензуройN, — злобно сказал ему парень в бандане.
— Я предупреждаю, Дэн.
— Я понял. Я тоже предупреждаю тебя. Все. Fuck off! — Процедил сквозь зубы Дэн, без страха глядя на Никиту — тот его даже слегка зауважал за это. Так же хорошо Уголовный Кодекс РФ на его память знал только Март и один мужик, который смело мг считаться рецидивистом из рецидивистов. — Проваливай. Get a fuck out of here!
Кларский вернулся в машину и, ни слова не говоря совсем уже обалдевшей Нике, завел авто. Уехал быстро, видя в зеркало заднего вида четыре немаленькие фигуры. Кажется, клоун не шутил. Люди с такими глазами не шутят. А ведь Дэн был в ярости. И как только он заметил его тачку? Тупой умник.
— Да что это такое было? Ук… Никита, что ты делаешь, чем занимаешься? — влезла обеспокоенная Ника. — О чем Дэн говорил?
— Молчи. — Предупредил ее парень. — Молчи. Пока мы не придем в гребанный 'Алигьери', молчи.
И Ника послушала его. Только подняла руки кверху, словно говоря, что и не хочет ничего говорить.
— Ты пожалеешь, скотина, — шептал Ник — от гнева крылья его носа трепетали, а глаза были сужены. — Ты же нарвешься на крупны неприятности. Ты уже нарвался. А через твою девку я многого добьюсь. Падла, еще и Ольгу приплел. Нет, тебе точно не жить, фраер.
Ника, слыша его тон и слова, приправленные изредка крепкими выражениями, только вздыхала и глубже вжималась в сидение. Ей опять было страшно, и девушка не старалась смотреть на Кларского. Ну что, что она такого сделала…? Лучше бы тут старикан Редкозубов сидел или противный Илья из соседнего подъезда, хамоватый шрек с мордой обкурившегося осла, который давно к ней подкатывал…
Кларский успокоился — не сразу, а только тогда, когда они оказались в 'Алигьери': там он вновь вошел в образ спокойного мальчика с уверенным взглядом. Вновь заставил Нику взять себя по руку, купил карты для входа в клуб и повел в 'Рай', где они первым делом увидели небольшую драку…
И вот теперь она, Ника, находилась в кабинете того темноволосого человека в дорогих очках, которого ударили в челюсть. Что за странности?
Все эти воспоминания пронеслись в светловолосой голове буквально за минуту. Девушка вновь сглотнула, чувствуя сухость во рту. Во что она ввязалась? Проклятый Дядя Укроп! Уродский гопник. Как это вообще случилось, что ей приходиться общаться с этим чокнутым белобрысым хомяком, притворяться его девушкой да еще и деньги за это получать? Деньги — это хорошо, но Никита пугает. И даже тот факт, что целуется он клево, не радует. И брат у него дурной… И Дэн что-то про наркоту говорил.
От воспоминаний о небольшой, но очень эмоциональной разборке между принцем ее мечты и демоном ее реальности, Ника сглотнула. Как оказалось, горло у нее пересохло от волнения, и девушка очень сильно хотела пить.
Она окинула взглядом бар с кучей бутылок, но увидела только алкогольные напитки: в основном это были дорогие вина и коньяки большой выдержки. В общем, очень недешевые вещи. Там же, на стойке стоял симпатичный бокал со светло-желтым коктейлем. Соков или просто воды девушка не нашла.
— Оно стоит ого-го, — вслух произнесла Карлова, рассматривая бутылку с сухим красным вином, изготовленным на лучших винодельнях юга Франции. — Буржуи…
Но Ника понимала, что сейчас она не в том состоянии, чтобы напиваться, и вообще она вдруг решила, что никогда не будет ничего пить, поэтому она соблазнилась коктейлем. Он пах карамелью и чем-то еще, сладким и терпким одновременно. Алкоголем он не пах совершенно, и на вкус (девушка осторожно отпила маленький глоточек) был больше похож на молочно-фруктовый напиток с добавлением каких-то вязковато- горьких трав.
— Ничего так…
Петр сказал, что она может делать в его кабинете все, что угодно, ничего не случиться, если она выпьет эту штуку.
Правда, осилила девушка лишь две трети или чуть больше — к сожалению, у вкусного на первый взгляд светло-желтого напитка послевкусие оказалось омерзительным, таким, словно какой-то умник растворил в нем горький анальгин.
Но девушке хватило и того, что она выпила. Через минут десять мир стал для нее одной сплошной сюрреалистичной картиной: то расплывчатой, то становящейся настолько резкой, что ей было больно смотреть на яркие предметы. Чувства ее обострились и, кажется, стали чужими — настолько несвойственны они были для Карловой, которая раньше никогда не провала никаких наркотических веществ. Ей хотелось смеяться, потому что вдруг она поняла, что мир, вобщем-то — штука преотличная, даже забавная, нет, скорее смешная. А те, кого она ненавидела и терпеть не могла — ангелы…
Когда Петр и Ник, видимо, пришедшие к какому-то консенсусу, вышли из своего кабинета, Ника была уже 'готова'. Она прекратила смеяться и застыла, прислушиваясь к неизвестно откуда доносившейся до нее музыки.
Сначала Кларский не заметил этого. Он что-то продолжал настойчиво говорить Петру, доказывая свою точку зрения:
— Делаем, как сказал Март — ляжем на дно на время. Менты могут в скором времени и сюда приехать, не забыв захватить гребанный ОМОН. Март за пару недель все уладит, и продажи возобновятся.
— Продажи возобновятся, — повторил за ним представитель семьи Смерчинских, — ты говоришь, как менеджер среднего звена, а не как…
— Гопник? — весело закончил Ник. — Эй, мужик, я просто очень образованный гопник. Будущий экономист и все такое.
— Как интересно. Экономист, говоришь? Я тоже экономист, специализировался на мировой экономике.
