друзья! Какие, блин, друзья? Он вообще, адекватный?
— Неадекватный, забудь его. — Погладила я Марину по волосам с сожалением. Тупой Черри! Решил с ней поиграть что ли? Обрить налысо его мало. — Другого себе найдешь на букву 'А'. Много их…
— Не могу. Маш, он — моя судьба. Я в этом уверена. — Сцепив руки на коленях, произнесла подружка. — Я встретила его после гадалки, и его зовут на букву 'А', как она и говорила. И седьмым чувством ощущаю, что он — мой. Рядом с ним даже чувствую себя особенно.
— Особенно? Как это?
— Нууу… Как ты себя рядом с Дэном чувствуешь?
Я на миг задумалась. Головастики мигом стали подсказывать, как. И я послушно повторила за ним.
— Сейчас — счастливой.
— Ну вот, и я тоже рядом с Черри чувствую себя так. Почти счастливой.
— Мамочка, ты рехнулась?
— Нет. Мне нравится Саша. А он вдруг стал называть меня своим другом. — Маринка была упрямой, как никогда. — Бред какой-то. Но, знаешь, я все равно его завоюю.
— Чего?
— Того. — Она улыбнулась мне. — Этот парень мне нужен. Короче, Мария, я стала как ты, когда ты была влюблена в Кларского.
— Отлично, поздравляю, ты стала дурой… — Только и сказала я Марине тогда. Я еще долго переубеждала ее в том, что Черри — не вариант для отношений, но куда там. Что она вбила в голову, было невозможно достать обратно. Этот панк понадобился ей и все, она сделает все возможное, чтобы он ней был.
— Почему он резко стал таким? — вновь спросила Маринка сердито, когда мы подходили к аудитории, где должна была состояться консультации. Сесть решили в самом конце кабинета, около открытого окошка.
— Идиот потому что. — Вздохнула я. — Не переживай из-за какого-то там деграданта.
— Спроси у своего Смерча, что с Черри? — вдруг подняла на меня грустные кареглазая подруга.
— Хм. Спрошу. — Я тут же вытащила телефон и выполнила ее просьбу. Ответ от Смерча пришел едва ли не вмиг:
'Поговорим на эту тему потом, милая, хорошо? Я немного занят. Но все равно целую)'
Я украдкой написала ему: 'И я', не поставив не единого знака препинания или смайла — как-то застеснялась собственных чувств. А чуть позже он перезвонил мне и сказал, что сам просил Черри не заигрывать с Мариной — потому что через неделю-другую он обычно девушек кидает, а Дэнву не хочется, чтобы зеленоволосый поступил так же с моей подругой. А поскольку Маринка никак не желала оставлять Вишню в покое, он решил показать ей, что относится просто по-дружески и никак больше, для чего и позвал погулять вместе со своей компанией, чтобы показать ей это.
— Скажи своей подруге, чтобы забыла о нем, хорошо, Чип? — произнес Денис. — Всем будет лучше.
Я согласилась с ним, подумав, что он, не смотря ни на что, очень близко к понятию 'идеала мужского пола'.
Маринке, правда, я говорить ничего не стала.
— А Лида не придет сегодня? Ей до сих пор плохо? — спросила я у нее сейчас.
В ночь с субботы на воскресенье эта лиса Лидка знатно погуляла в каком-то клубе и, кажется, слегка отравилась. По крайней мере, так она сказала по телефону. Вот что делают эти парни с бедными девушками. Пошла из-за Жени своего тупого пить и перебрала.
— Кажется, уже нормально, но так как у нее автомат, она не придет. — Отвечала Марина, машинально вертя браслеты, подаренные нам милахой Ланде.
— Ясненько.
— Клевые браслеты, да? — задумчиво спросила она.
— Да. И сам он ничего. — Вспомнился мне блондин. Жалко, я его больше в шарфе не видела. Такое зрелище…
Мимо нас прошел Димка. Опять невеселый, о чем-то задумавшийся, отгородившийся от всего мира наушниками и солнцезащитными очками. Я тронула его за локоть и улыбнулась. Он снял очки и выключил музыку, после чего кивнул мне, немного подумал и уселся рядом за длинную, рассчитанную на четверых, парту.
— Как дела, Чаща Дремучая? — тут же спросила я его радостно. — Ты мне в субботу звонил, да? А у меня телефон был отключен, и я была не дома.
— Я понял, Бурундукова, не отсталый. А за Чащу в следующий раз получишь, — отозвался он, снимая кофту с длинными рукавами и капюшоном и оставаясь в одной зеленой футболке с белыми надписями. — Почему не перезвонила?
— Я перезванивала в воскресенье! — обиделась я. — Ты не отвечал.
— Никто мне не звонил. — Отозвался он слегка сердито.
— Я звонила. — Рассердилась мигом и я. Я ведь правда ему звонила, а он все не брал и не брал трубку!
Маринка покосилась на Чащина, но ничего не сказала, положила руки на стол, на них опустила голову и сказала, что собирается спать. Все-таки переживает из-за Черри.
— Не звонила ты мне. Хотя… Странно, почему ты у меня в черном списке стоишь? — удивленно спросил Дима, рассматривая с недоумением мобильник.
— Как это? — тут же влезла я к нему в телефон. — Эй. Димитрий, чего я вам плохого сделала, что ты меня в черный список поместил, а?
— Да не я это, — поморщился он, — может парни прикололись? Вот кому-то набью я жало. Дебилы.
— Классно сказал, про жало. — Рассмеялась я, все так же глядя в его телефон, в список входящих звонков. — Ой, а кто такая Милая? Это твоя девушка, да?
— Кто? — опешил, по-моему, парень. — Милая? Что еще за Милая?
Я лукаво взглянула на Чащина.
— Тебе лучше знать, что там у тебя за Милая.
— Блин, она сама себя что ли переименовала? — с некоторым раздражением спросил сам у себя Димка и быстро начал переименовывать таинственную Милую на другое имя. Сначала его пальцы нерешительно зависли над клавиатурой, а потом он уверенно напечатал 'Виктория'.
— Да ладно тебе, — сказала я. — Подумаешь, ты свою девушку зовешь Милая. Это же прикольно. Ты точно милый, — я улыбнулась другу, а потом вспомнила, что вроде бы как, по словам Смерчинского я ему, Димке, небезразлична. Это заставило меня нервно откинуться на спинку стула. Нет, все-таки он — мой друг, мой хороший и надежный приятель-балбес с замашками десятилетнего пацана. Хотя, конечно, в кафе 'Чудо' он был хорош — хорош и взросл. Да и его последующие поведение заставило меня немного по-другому взглянуть на одногруппника. Я оглядела русоволосого парня внимательным взглядом: а все-таки он хорош собой, симпатичен, в меру высок, спортивен, может и постоять и за себя, и за девушку, а может и рассмешить и помочь в критической ситуации. Не зря же он после звонка его Вики сорвался с места и поспешил ее успокаивать из-за собаки. Димка — добрый. Добрый и веселый. И, мне кажется, очень заботливый. Все-таки его девушке Виктории повезло.
— Я — милый? — с невольной улыбкой, вдруг заигравшей на его губах, переспросил Чащин, — ты тоже милая. — Потом он словно взял себя в руки и дурашливым голосом добавил. — Временами. Когда твое инфернальное зло засыпает, а в душе расцветают ромашки. И вообще, я вчера виделся с Викой, и она сама себя переименовала на Милую.
— И это она занесла меня в черный список? — поинтересовалась я. Добрая Вика, однако.
— Ну не знаю. Но это точно не я, Маша. На фига мне это делать? Тем более, я хотел поговорить с тобой. Может быть, — его черные глаза стали растерянными, — она нечаянно?
— Ага, нечаянно. Может, она ревнует?
— Чего к тебе ревновать-то? — захохотал парень. — Это же ты!
