сразу метра полтора. Здесь, кстати, почти везде так. Тебе нравится?
— Как тебя зовут? — спросила она.
— Атли. Имя гэльское, но в нем слышится что–то ацтекское, верно? А тебя?
— Жанна… Знаешь, Атли, я немного нервничаю.
— Еще бы! Морской спецназ — полные отморозки! Взяли человека без подготовки в такое tapu. Эгле был мощнейшим циклоном в Полинезии за последние 5 лет, — Атли рыбкой нырнул с берега, проплыл около самого дна, вынырнул, и весело сообщил, — признаков опасности в акватории не наблюдается. Прыгай сюда.
Отказываться было как–то смешно, так что Жанна разделась и прыгнула. Удивительная штука теплое море. Его ласковое прикосновение, ощущаемое всей поверхностью тела, мгновенно меняет настрой человека. Только что ей казалось, что она влипла в какую–то глупую и постыдную историю, а теперь она плескалась в воде с довольно обаятельным мужчиной, и мысль заняться с ним любовью уже не вызывала внутренних возражений. Да, была сомнительная деталь, эти 66 фунтов, но мало ли какие смешные и безобидные ритуалы бывают вокруг секса? Это не так уж важно, если партнер физически, в широком смысле, вызывает приятные эмоции. Когда Жанна пришла к означенному тезису, они с Атли уже выбрались из воды и улеглись на подстилку.
— Ты знаешь обычай «Golf — Klio — Panta»? — спросил он, кончиками пальцев поглаживая кожу на ее животе.
— Похоже на заклинание, — шепнула она.
— Это комбинация сигнальных флажков, — пояснил Атли, — Она означает, что мне нужен лоцман, который будет корректировать мои действия. Суфлер, как говорят в театре.
— Я никогда так не корректировала.
— Попробуй, это просто, — сказал он, и поглаживания переместились к ее груди.
— Э… По–моему все хорошо, — нерешительно сказала Жанна, — но лучше, если…
Она почти сразу втянулась в эту игру. Слова не только направляли действия партнера, но и влияли на восприятие этих действий. Уверенное ожидание названного прикосновения вызывало более сильный отклик, когда это прикосновение происходило. Непривычная обстановка не сковывала, а обостряла чувства. В ее голове прыгали мысли: «О черт! Я за 66 фунтов трахаюсь с едва знакомым парнем, в парке, средь бела дня. Даже не верится, что это на самом деле происходит со мной…».
Потом, когда они снова плескались в лагуне, Атли спросил:
— Ты из Паго–Паго?
— Почему ты так подумал?
— Ты говоришь на американском клоне английского. Лингва–франка для тебя не родной. Ты выросла в большом развитом городе. Настолько американизированный, большой и развитый город старше 20 лет есть только один: Паго–Паго на Самоа. Я ошибся?
— Ты даже не представляешь, насколько ошибся! — воскликнула Жанна. Это было весело. Проницательный человек (каким, без сомнения, был Атли) принял ее за меганезийку, да еще не с первого взгляда, а после полутора часов флейма и хорошего секса.
— А на самом деле? — сконфуженно спросил он.
— Я из Галифакса, Новая Шотландия.
— Новая Шотландия? Это рядом с Папуа, там, где Новая Британия и Новая Ирландия?
— Да нет же! Это в Канаде, к востоку Квебека, а Галифакс – это порт на Атлантике!
— Ты шутишь!
— Ни капли. Вот выйдем на берег — покажу тебе канадский паспорт и ID репортера Green World Press. Я пишу цикл статей про Меганезию. За этим, в общем–то, и приехала…
— Что, и про меня напишешь? — поинтересовался он.
— Конечно! В эксклюзивной части цикла, специально для «Hustler».
— Но ведь это политический журнал, — заметил Атли, вылезая на берег вслед за Жанной.
— Ты что–то путаешь, — удивилась она, — «Hustler» это порнографический журнал.
— Вообще–то, — сказал он, сдергивая с пальмы свою футболку и «бермуды», — Я слышал только про «Hustler», который создал в США Ларри Флинт, оппозиционный политик…
— Оппозиционный политик? – переспросила канадка, застегивая на себе «коалу».
— Он в 1970–х возглавил политическую борьбу против пуританской теократии, — пояснил Атли, — про это даже есть фильм «The People vs. Larry Flynt». Ты не смотрела?
— Смотрела. Но я как–то не связывала это дело с политикой.
— Странно, — заметил он, — Я помню 5 великих прогрессивных политиков США, и…
— Интересно, кого именно? – перебила она.
Меганезиец задумался и начал загибать пальцы:
— Том Джефферсон – независимость. Сэм Гомперс – трэд–юнионы. Мартин Лютер Кинг — права цветных. Ларри Флинт – свобода информации. Барт Рутан — частный космос.
— В жизни не видела такого странного объединения фамилий, — сообщила Жанна.
— А что странного? — спросил Атли и, как бы невзначай, вытащив из кармана несколько купюр, протянул ей.
— Оставь, — сказала канадка, — Это совершенно лишнее.
— Оставить? — искренне поразился он, — Ты что? Так нельзя. Это же верх неприличия!
— Как–как ты это назвал?
— Верх неприличия, — уверенно повторил Атли.
Тут Жанна расхохоталась. У нее случился приступ смеха, неудержимый, как икота после неумеренного и торопливого употребления пива.
— Неприличие! — восклицала она, — Goddamn! Ты сказал «неприличие»! Oh, shit! Я точно напишу, что шокировала меганезийца неприличным сексуальным предложением!
— Пиши, что хочешь, — обиженно буркнул он, — но деньги все–таки возьми, ОК?
— ОК. — согласилась она, взяла 66 фунтов, и спросила, — А почему именно столько?
Атли развел руками:
— По ходу, магия такая. У каждого свои счастливые числа. Мне вот везет на шестерки.
Жанна совершенно изумленно помотала головой.
— Никогда бы не подумала, что плата за секс определяется магическими соображениями.
— А какими же еще? — спросил он, — Ведь секс это такая особенная штука…
…
Когда они вернулись в кафе, Фидэ сидел за стойкой, держа в одной руке чашечку кофе, в другой — зажженную сигарету, и болтал с барменом. Увидев Жанну и Атли, он сделал им приглашающий жест рукой и, когда они уселись на соседние табуретки, сообщил:
— Брай сегодня зажигает без тормозов.
— Она склеила двух парней с трэкера «Меигуту», — добавил бармен, — Хреновина четверть километра в длину.
— У парней? — спросил Атли.
— Блин! Я про корабль. Он курсирует между Ниуэ и Нуку–Хива, а мы как раз посредине, и он у нас останавливается часа на 4, на внешнем рейде. А парни, как парни. Ничего такого.
— Почему сразу двоих? — удивилась Жанна.
— А потому, — сказал бармен, — Они прискакали в нетерпении, а из претенденток только тощая школьница, интеллигентная дама в очках, лет 40, и ваша companero sargento. Она так на них посмотрела и рубашку расстегнула до пупа, типа «все для народа». Ну, аут…
Брай появилась в кафе примерно через полчаса. Вид у нее был мечтательный, а довольная улыбка
