…
Одобрительный свист, хлопки, звон большой ложки по крышке котелка. Аудитория от души постаралась компенсировать свою немногочисленность мощностью шума. Рокки, отдуваясь после пляски, уселась в шезлонг. На ее коже блестели бисеринки пота.
Фидэ, отложив ukulele, сообщил:
— Между прочим, в некоторых странах эту песню считают экстремистской.
— Я даже знаю, в каких, — сказала Рокки, — Это из–за проблемы Клиппертона и из–за меня. Будто бы, с моей подачи на «Tupa–Tahatae–ACID–TV» сделали этот скандальный клип с песенкой про толстую коричневую женщину на фоне кадров «Equatorial snow».
— По–моему, хороший клип, — заметила Брай, — Пак Ен рассказывал: когда они летели на Кпингамаранги после операции на Таунаилау, то крутили этот клип по видику раз 20.
— Имеется в виду первый взрыв 24–мегатонной L–bomb? – уточнила Жанна.
— Да, – подтвердила Рокки, — И я страшно рада, что дело решилось предупредительным взрывом. Война — плохая штука. Если бы эскадра пересекла FOL, я ничего не смогла бы сделать для трех тысяч французских парней. Один миг, как фотовспышка и они бы все перестали существовать просто потому, что оказались не в том месте не в то время…
— Но можно было найти компромисс, — заметила Жанна, — Я имею в виду, Клиппертон.
— Хартия бескомпромиссна, — ответила экс–координатор, — Артикул Хартии можно не выполнить, только если он физически невыполним. В данном случае, у правительства была физическая возможность выполнить артикул о защите граждан.
— Права двадцати граждан ценой жизни трех тысяч других людей? – уточнила канадка.
Рокки покачала головой.
— Не двадцати, а всех граждан. Второй артикул Хартии: «Нарушение любого базисного права одного гражданина есть тотальное нарушение всех базисных прав всех граждан». Это действительно так. Если сегодня правами одного человека пожертвовали из каких–то особых соображений, пусть даже это соображения высочайшей гуманности, то значит, на месте этого человека может оказаться каждый. Если бесправен один – бесправны все.
— А как быть с правом на жизнь тех французских моряков? – спросила Жанна.
— Его нарушили оффи, которые послали их на смерть, — отрезала меганезийка, — Только не думайте, что я стала бы успокаивать себя этим доводом. Я дала себе слово: не смогу их спасти — уйду в отставку, поселюсь тут, на Маиао, и займусь чем–нибудь некрупным и полезным, чтобы рядом не стоять с политикой.
— Вы говорите так, будто спасали их, как частное лицо, а не как глава правительства.
— Я спасала их, как я, — ответила Рокки, — В пределах контракта, я использовала ресурсы правительства, ресурсы аналитиков, которые предсказали поступки шефа эскадры. Мы сумели создать условия, при которых адмирал остановил эскадру, не дожидаясь…
— Ма, тут, по ходу, еще гости, — перебил ее Афаи, переворачивая аппетитно выглядящие кусочки на сетке над очагом, — Одна флайка faakane Квинта, а вторая хрен поймешь…
Рокки повернула голову, всмотрелась в пару приближающихся флаек, потом хлопнула себя ладонями по бедрам и возмущенно воскликнула:
— О, Мауи и Пеле, держащие мир! Он ведь обещал не летать над морем на этом гробике!
— Сама–то на чем только что летала? – ехидно спросил ее сын.
— Я всего один круг над островом, — возразила она (впрочем, несколько смущенно).
— Вторая — это «утконос», он с импеллером, — сообщил Фидэ, — та еще чума. А первая, на которой ваш faakane — «Pitts Red Devil», модель середины XX века, надежная машинка.
— Биплан–ретро 5x5 метров не может быть надежным, — отрезала экс–координатор.
— Может. Он вообще пилотажный. На нем можно учиться фигурам…
— Вот именно, что пилотажный. А Квинт — не пилот. Он инженер–металлург. Чувствуете разницу? У него есть нормальный «SkyEgg», хоть с закрытыми глазами летай, так нет! Купил на какой–то распродаже этого долбанного птеродактеля… — продолжая ворчать, Рокки Митиата встала, и быстрым шагом направилась к пирсу.
Маленький синий в желтую полоску биплан коснулся поплавками воды, и прокатился, заметно вихляя (что указывало на некоторый дефицит опыта), до середины пирса. Из кабины–пузыря, сдвинув колпак,
