— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — -
Никаупара — это атолл причудливой формы, возникший на пике подводного вулкана. Он включает два островка и коралловый барьер в виде деформированного прямоугольника, 2,5x4 мили, окружающего лагуну и островки. Больший (4 кв. км) восточный остров, Те–ау (горшок) напоминает толстостенный горшок в разрезе, поскольку имеет собственную внутреннюю лагуну с узкой горловиной. Меньший (2 кв. км) Западный остров, Ману–ае (птичий коготь) действительно похож на орлиный коготь, основание которого лежит на северо–западе, а острие тянется на юго–восток, изгибаясь дугообразной косой, радиусом около километра, почти до середины лагуны, так, что кончик когтя смотрит на север. Эта точка называется Руакау (как раз там расположен мини–отель «Aquarato Cave»).
Мы приводнились на курсе юго–восток — северо–запад, вдоль осевой линии атолла, между островами и Элмер подрулил к отмеченному двумя яркими алыми фонариками–маяками дальнему концу длинного пирса на северном выступе горловине Те–ау. Солнце уже село, лишь над лежащим справа от нас Ману–ае виднелась тонкая оранжевая полоска заката и на слабой волне переливались слабые золотистые блики. На пирсе происходит короткое, но очень эмоциональное прощание. Я вспомнила одну из фраз, вскольз брошенных королем Лимолуа: «Паоро — веселая богиня, но капризная, так что мы, канаки, прощаемся легко, но каждый раз, как навсегда». Когда мы вдвоем с Элмером вернулись в кабину, на его лице уже не было ни следа огорчения. Проехав по лагуне около полумили на запад до кончика когтя Ману–ае, он остановил свой «утконос» у пирса отеля, пришвартовавшись между дешевой фанерной флайкой с одной стороны и модерновым аквабайком с другой.
Мы проходим мимо предельно–миниатюрного катамарана «proa» с необычной мачтой–рогаткой, мимо мини–траулера (при виде него я вспоминаю соседей Рокки на острове Маиао), и мимо очень элегантной флайки, похожей на раскинувшего крылья стрижа с толстыми лапами–поплавками, выступающими далеко перед фюзеляжем. На ее боку — эмблема: силуэт кенгуру в прыжке над волной и аббреиатура «NZAMP– RIOS». Арно бросает: «Это Rescue Inter–Oceanic Service. Участники — Новая Зеландия, Австралия, Меганезия, Папуа. Океан общий. Вот это — австралийцы». Я спрашиваю: «потому и кенгуру?». Он смеется: «Нет, кенгуру тоже общий. А модель флайки австралийская».
…
В архитектуре «Aquarato Cave» я узнаю что–то родное. Ну, конечно! Это старый добрый ковбойский стиль «Wild West Saloon». Открытая таверна, а сверху, на толстых столбах – мансарда–отель. Явно не пять звездочек. И не три. И даже не одна. Впрочем, мне здесь предстоит провести только одну ночь, так что не страшно, а наоборот, интересно. Еще один штрих местного колорита. Оба бармена тоже колоритны. Они почти одинакового среднего роста, но в остальном – разительно отличаются. Первый, по прозвищу Хабба, кругленький, похожий на добродушного провинциального булочника. Второй – Нитро, своим мощным сложением напоминает злого неандертальца из трэшевых голливудских фильмов про каменный век. В общем, если при виде Хаббы хочется заказать сосиски с пивом, то при виде Нитро возникает желание вызвать полицию — так, на всякий случай.
В салуне десяток посетителей, в центре внимания — 40–дюймовый TV–экран над баром. Там показывают какие–то новости. Лейтенант Элмер бросает ленивый взгляд на экран, приветствует барменов взмахом руки и направляется к стойке.
— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — —
— Aloha, foa. Короче, это — Жанна, репортер из Новой Шотландии, это на Атлантике, в Канаде. Она ходила на «hotfox» в циклон Эгле смотреть взрыв L–бомбы, а потом еще всякое и, по ходу, запарилась. Ее надо напоить кофе, накормить…
— Ты, бро, взводом командуй, — перебил его Хабба, — А здесь мы, типа, сами разберемся.
— Ну, типа, если вы такие умные, то я полетел на Капингамаранги.
— Ни хрена себе, — проворчал тот, — нет бы, посидеть, пива выпить…
— Когда полечу в отпуск, зайду и выпью целый галлон, — пообещал лейтенант, — а сейчас мне бы залить пару кубов спирта, а то у меня в баке всего литров полтораста.
— Идем, — сказал Нитро, легко перепрыгивая через стойку, — заправим твой хреноплан.
— Сам ты хреноплан, — фыркнул Элмер и браво козырнул канадке, — Удачи тебе Жанна. Если будешь еще в наших краях — звони. Позажигаем как следует!
— И тебе удачи, Арно! – ответила она, — Если окажешься в Nova Scotia, то виски Glenora обещаю в любых дозах. Закуску тоже, разумеется.
— Гло, тебе кофе, какао или чего покрепче? – спросил ее Хабба.
— Пожалуй, какао, — решила Жанна, затем добавила, — и чего покрепче — тоже.
— Ром, виски, текила, бренди или местная самогонка? – уточнил тот.
— Предпочитаю местную продукцию, — с улыбкой ответила она, по опыту зная, что такой выбор, как нельзя лучше способствует вхождению в провинциальную компанию.
— Вот это по–нашему! — обрадовался бармен.
— Хабба, сделай телек потише, а? – попросила молодая мулатка из компании за соседним столом, — А то док Мак сейчас горло надорвет.
— Нет проблем Дилли… Сейчас.
Скороговорка по TV стала примерно вдвое тише и Жанна услышала окончание фразы, произнесенной крепким загорелым дядькой лет 40 — 45, сидевшим за тем же столом.
— … Удивляются, что новая власть хочет видеть их или за границей, или за решеткой.
— А кто эту новую власть привез? – иронично поинтересовался его оппонент, судя по униформе с эмблемой — кенгуру с надписью «NZAMP–RIOS» один из австралийцев, флайка которых была припаркована у пирса. Его коллега в такой же униформе сидел рядом, старательно раскуривая сигару.
— А кто привез туда старую власть, а Юрген? – с такой же иронией спросила мулатка.
— Ты еще докопайся до времен Ноева ковчега, — ответил ей второй австралиец, на пару секунд оторвавшись от сигары.
— Какой Ноев ковчег, Патрик? – возразила она, — Это случилось не так давно, в 1885–м. Бельгийский король Леопольд II аннексировал Центральное Конго, поставил там своих наместников, и они 75 лет грабили, убивали, насиловали. Миллионы жителей сделали рабами, и отрезали им уши и носы за невыполнение нормы по сдаче каучука. А все до единого европейские правительства признавали, что это законно и правильно. Ах да, я чуть не забыла сказать: всех жителей обратили в римский католицизм. Как это мило со стороны Европы: принести темным неграм–язычникам свет религии любви.
— Ты кое о чем забыла, Дилли, — заметил Юрген, — С 1960 года Центральное Конго стало независисимым государством. За столько лет можно было и…
— Не было никакой независимости, — перебила она, — А было полдюжины территорий, на которых рулили те же бельгийцы, или про–ангольские повстанцы–комми, или бандиты, которых снабжали деньгами, оружием и морфием швейцары и эмиратчики.
— Предоставление номинальной независимости, — вмешался дядька, произносивший ту, первую услышанную Жанной фразу, — было способом снять с себя ответственность, но сохранить власть и возможность грабить население. Это ново–европейское понимание политической культуры, еще более отвратительное, чем в эпоху расцвета империй.
Второй австралиец, раскуривший–таки свою сигару, прокомментировал:
— Короче говоря: по теории дока Мак Лоу, во всех мировых бедах, включая штормы, цунами, землетрясения и глобальное потепление, виновата европейская цивилизация.
— Шторм – не проблема! – громогласно заявил Хабба, ставя перед Жанной огромную кружку какао и
