Дает слишком большие урожаи. Как я понимаю, оффи боятся, что у ваших фермеров будет много свободного времени, и они начнут думать.
— Я против этого запрета, — сказала Жанна, — Но дело тут не в оффи, а в том, что люди боятся продуктов с синтетическими генами. Обычные человеческие опасения. И я не понимаю, почему у вас так жестоко расправляются с теми, кто их высказывает.
— Высказывать ты можешь что угодно, — поправила меганезийка, — а вот агитировать за иррациональные предрассудки, пользуясь всякими анти–научными фальсификациями – нельзя. Это мошенничество. Кстати, на счет расправ, у тебя устаревшие данные. За это уже лет 10 не расстреливают. Разумеется, за блокирующий пикет расстреляют и теперь, но такие идиоты – редкость. Я это видела по TV один раз, когда играла в дирижабль.
— Что–что ты делала?
— Ну, я гуляла вот с таким пузом (Таири обозначила ладонями воображаемую полусферу около своего живота), или плескалась в лягушатнике с надувным матрацем, на котором стояли ноут и телек. А Хаото каждый день таскал мне из города фруктовое мороженое, пять сортов. Клубничное, апельсиновое, ананасное, клюквенное и черничное. Клюква и черника тогда только–только появилась в Океании. Тоже генмод, разумеется. Хаото так трогательно меня опекал, чтобы я никуда не каталась с этим пузом… Я полтора месяца занималась ерундой: читала «Историю авиации», рисовала по приколу римейки старых самолетиков, искала в интернет позы для секса на мелководье, смотрела TV, и пару раз участвовала в каких–то дистанционных talk–show и конкурсах. Да, кстати, мороженное было нашей с Хаото великой тайной от мамы. Мама считала, что мне его нельзя. Ну, не совсем нельзя, а… Короче, она бы не одобрила пять сортов в день, ты понимаешь?
— Понимаю, — Жанна кивнула, — Твоя мама трепетно относилась к твоему положению. А что, все– таки, было с тем пикетом?
Таири покачала головой и тяжело вздохнула.
— Ну, поскольку ты репортер, я тебе объясню подробно. Атолл Нукунону–Токелау. Там фермы. Маленькие, земли мало, это понятно. Ребята выращивают батамит. Типа, такие клубни, вроде картофеля, но по составу ближе к мясу. Дешевая еда, богатая белком. А какие–то приезжие уроды решили там поборться за чистоту геномов, и заблокировали своим корытом фарватер выхода из лагуны. А у фермеров – контракты на поставки.
— Но это же не основание для расстрела! – возмутилась Жанна.
— Это naval bandidori, — невозмутимо ответила меганезийка, — морской разбой и рэкет. В таких случаях, если экипаж пиратского судна не капитулирует по первому требованию полицейского офицера, то судно и экипаж уничтожаются на месте. Морской закон.
— Какой еще разбой и рэкет?!
— А что же это? Люди делают законный бизнес: выращивают и продают еду. А кто–то, кому это не нравится, совершает насилие на море, чтобы они не могли этого делать. Я только не понимаю, на что рассчитывали эти фанатики. Впрочем, дураков на планете столько, что… Ну их на фиг. Давай лучше поболтаем о мужчинах.
— Давай, — легко согласилась Жанна, — Твой младший мужчина, еще не ходит в школу, а старший уже закончил университет, но морской промысел их уравнивает, не так ли?
— Море никого не уравнивает, — возразила Таири, — С морем у каждого свои отношения. Оно для мужчины – как любимая женщина, а для женщины – как любимый мужчина.
— Несмотря на то, что оно может быть опасным? – уточнила канадка.
Меганезийка сделала еще глоток вина и спросила:
— А разве бывает любовь без риска?
— Не знаю, — растерянно ответила Жанна, — У меня… В общем, по разному бывало.
— Ну, это нормально! Есть, что вспомнить, когда делать нечего, ага?
— Не в этом смысле, Таири. Просто… То ли, я слишком много хочу, то ли я слишком боюсь ошибиться, то ли я еще не встретила парня, который… Черт, это так сложно.
— E o! Я не поняла: это для тебя просто, или, наоборот, сложно?
— Не то и не другое. Видимо, дело в том, что я боюсь рисковать.
— Ну, ты насмешила! – Таири, от избытка эмоций, хлопнула себя по бедрам, — И это ты говоришь после того похода на хотфоксе «Фаатио»? Ты не видела свое фото в свежем номере «Moana Nau Patrol», вместе со всей командой сорвиголов кэпа Пак Ена?
Канадка задумчиво подвигала по столу пачку сигарет.
— Понимаешь, это совсем другое. Я не так боюсь экстремальных ситуаций, как того, что меня банально предаст человек, с которым… С которым у меня будет что–то серьезное.
— В смысле, что у вас будет общий бизнес, и он кинет тебя на деньги?
— Нет же! Черт! Как тебе объяснить? Бизнес тут не при чем…
— Ага! Значит, ты боишься, что когда–нибудь вы разлюбите друг друга и разбежитесь?
— Это уже ближе, но… — Жанна решительно отодвинула от себя пачки сигарет (подумав, что не хватало еще и начать курить), — … Я боюсь не того, что это может произойти, а того, как именно это будет. Всей этой грязи… Понимаешь?
— Не очень, — ответила меганезийка, делая маленький глоток вина, — При чем тут грязь? Люди иногда разбегаются. Это жизнь. Это бывает очень грустно, но с другой стороны, если бы люди вообще не могли разбегаться. Раз – и на всю жизнь. Вот была бы жопа!
— Теперь я не поняла, — призналась Жанна, — Что тут плохого? Вы с Хаото вместе уже…
— Почти 9 лет, — подсказала Таири, — Когда мы встретились, мне было 16, а ему – 19. Я первый раз пошла в резервисты, а он уже был резерв–мастер–матросом и командовал звеном из трех человек, включая себя, меня и еще одного парня. Большая шишка, ага!
Жанна подмигнула ей.
— Выходит, он воспользовался служебным положением? У нас бы ему за это…
— Нет, — перебила та, — Это я воспользовалась его служебным положением.
— Вот это да! Расскажешь?
— Так я уже рассказываю! Наша калоша была в составе OCSS базы Тутуила на Самоа…
— Аббревиатура какая–то… Некрасивая, — заметила канадка.
— Ага! По приколу ее так и называют: Ocean–SS. Хотя, на самом деле — «Ocean Control Saving Service». Она гражданская, кроме «пингвинов». Это небольшие экранопланы, размером с микроавтобус, чтобы снимать людей с калоши, где проспали штормовое предупреждение. Так… Вижу, ты не врубаешься. Если положить пингвина на воду, и потянуть за клюв с хорошей скоростью… С живым пингвином так не надо делать, он расстроится. Допустим, это пластиковая модель. Так показывают в школе, на механике. При 20 узлах возникает воздушная волна между пингвином и водой и он взлетает над поверхностью моря, хотя по–взрослому он летать не может – крылья коротки. Если нет сильного ветра и высоких волн – это классная штука. Скорость как у флайки, а расход топлива в несколько раз меньше. Но если уже начался шторм — это жопа. Короче, мы сняли каких–то рыбаков с бамбуковой калоши между Фиджи и Тонга и отвезли их на остров Фоинуалеи. Нам говорят: оставайтесь, до базы проскочить не успеете. Но мы же офигенные спасатели, умнее всех… Сто миль не дотянули. Пришлось лечь на волны. В смысле, свернуть все, что торчит, и дрефовать как стеклопластиковая бочка. Это фигня, ничего опасного, только зверская качка. Ну, ты это уже себе представляешь.
— Еще как представляю, — Жанна кивнула, вспомнив свои приключения на «Фаатио».
— Так вот, — продолжала меганезийка, — Через час, когда начинается самый аттракцион, я изображаю, что мой боевой дух резко упал в минус, а командир боевого корабля такого допустить не может. Это было так трогательно… Почти как фруктовое мороженое…
— О е! – раздался под окном веселый голос Хаото, — женщины уже сплетничают!
— Что за манера подкрадываться! – возмутилась меганезийка, — Вот в следующий раз как дам по
