На столе – бурдюк с вином и краюха хлеба, завернутая в льняную тряпицу, на одной из полок – арабский кофе, чужестранные монеты, серебряная реликвия и несколько стеклянных флаконов. Рядом лежали бинты, травы, настойки и мази, ибо священник занимался также врачеванием больных и раненых.
Сделав вид, что наливает вино, Кайра оглядела флаконы и нашла, что искала: маковый экстракт.
Чувствуя угрызения совести, она заколебалась.
Сколько накапать? Она не хочет никого убивать.
Но и умирать ей тоже не хочется.
Припомнив все, что читала о снадобьях, она решила ограничиться несколькими каплями.
Кайра наполнила кубок и протянула его Патрику.
– Спасибо, миледи, я не хочу.
– Выпейте со мной, Патрик, – сказала она, скрывая досаду.
– За что будем пить?
– За Шотландию!
– Вы тоже пьете за Шотландию?
– Моя мать была шотландкой, замок тоже находится в Шотландии. Это красивая страна, это мой дом. Да, я пью за Шотландию.
– Ага, за Шотландию короля Эдуарда, – усмехнулся юноша.
– Тогда не выпить ли нам за мир, Патрик?
– Было бы хорошо, но очень глупо, я думаю.
Он допил вино. Никакого эффекта.
Внезапно юноша покачнулся. Кайра попыталась удержать его, однако парень был рослым и крепким, поэтому ей удалось только смягчить удар, когда он повалился на пол.
– Патрик!
Она убила его!
Нет. Он дышал ровно и смотрел на нее.
– Мы уже пьем за мир, – пробормотал он.
Глаза у него закрылись.
Поднатужившись, она уложила его поудобнее.
– Извините, Патрик. Зато вы отлично выспитесь.
А теперь нужно спешить, пока не вернулся хозяин.
Кайра закрыла дверь в крохотную спальню, где, как она и рассчитывала, нашлась ряса с капюшоном.
Осталось раздобыть оружие.
Ее взгляд упал на сундук, и когда она подняла крышку, то увидела длинный меч, лежавший поверх церковных облачений и льняных рубашек. Взяв меч и пояс с ножнами, украшенный загадочным орнаментом. Кайра прихватила еще небольшой кинжал.
– Простите, святой отец, что взяла без спросу, – пробормотала она и перекрестилась на распятие, висевшее над кроватью. – Но вы сами говорили, что Бог помогает тем, кто сам помогает себе!
В комнате она удостоверилась, что Патрик дышит, и, подойдя к двери, осторожно выглянула наружу.
Если люди Аррена не заметят ее отсутствия, то уж Патрика непременно хватятся, тем более что приближается время обеда.
Закутавшись в рясу и накинув на голову капюшон, она выскользнула из дома. В стойле мирно жевала сено кобыла священника. Поскольку седла Кайра не обнаружила, ей пришлось обойтись без него, утешаясь мыслью, что седлать лошадь все равно некогда. Встречные дружно приветствовали ее.
– Добрый вечер, святой отец.
Она подняла руку.
– Собрались к новорожденному? – поинтересовался один из мужчин. – Вот жалость-то, что его отец погиб во время схватки.
Кайра молча кивнула.
– Война – сущая погибель для нас, святой отец, – сказал другой. – Работаешь, работаешь, и все без толку! Пусть бы свои обдирали, а то чужеземцы!
Они замолчали, явно ожидая от нее какой-то реакции.
– Да, сын мой! – хриплым голосом отозвалась Кайра и быстро перекрестила воздух. – Благословляю вас, дети мои!
У ворот толпились люди: одни спешили выйти, другие – вернуться в замок до наступления темноты.
– Скорее! Ворота закрываются! – торопили их стражники.
