отыскивая на серой ледяной поверхности остатки жесткой сухой лебеды, колючек. Наталия выбралась последней. Женя подошла к ней, и та, взяв ее за руку и не отрывая глаз от автобуса, сказала, крепко сжимая ей пальцы;
– Хочешь посмотреть на настоящих «белых» людей? Смотри, сейчас появятся.
Из-за автобуса показались перепуганные насмерть ревизоры. Они спешно и беспомощно размахивали руками, сердито оглядываясь на автобус. В автобусе теперь оставался один Круль. И он не собирался покидать свое место.
– Сгинет мужик. Как есть сгинет, – заскулила Медовуха. – Бабы, давайте позовем его, не то сорвется он вместе с автобусом!
– Не ори, дура, – подала голос женщина в песцах, – мы ж замерзнем здесь!
Все обернулись к говорящей, а она, нисколько не смутившись, процедила: «Сволочь пьяная…»
Наталия подошла к ней и посмотрела в глаза. Женя знала этот хлесткий и беспощадный взгляд. На женщину он не мог не подействовать, и, плюнув Наталии под ноги, она повернулась к ней спиной.
Вдруг автобус чихнул, вздрогнув, и тронулся с места. После нескольких неудачных попыток ему удалось наконец перевалить через крутизну, и он как-то неожиданно быстро выкатился на трассу. Пассажиры, радостно галдя, ринулись к нему. Дверцу открыл Круль, весь белый, как покойник. Трясущимися руками он достал папиросы и закурил.
– Пожалуйте, – просипел он и закашлялся.
Ехали медленно, часто останавливались. Все молчали. Недавно пережитый страх сделал людей как бы немыми. И тут Женя услышала сильный голос Наталии:
Женя сразу все поняла и со слезами на глазах смотрела на раскрасневшуюся, сильную Наталию.
Потом всем автобусом запели «Тонкую рябину». Не пели только городская женщина, ее дочка, которая сразу же уснула, и Круль. Сорок километров ехали три часа. При расставании, уже в Белом Яру, к Наталии подходили женщины и благодарили ее: «Спасибо, дочка, помогла…»
В половине шестого Женя и Наталия подошли к музыкальной школе. Крыльцо – заснежено, на двери – большой амбарный замок.
– Не нравится мне все это, – сказала Наталия.
Женя тем временем глядела по сторонам, вспоминая что-то.
– Здесь где-то сторож живет, пойдем спросим, ведь еще целых полчаса, – проговорила она со слабой надеждой в голосе.
Сторожа они нашли быстро.
– Забыли чего или планы какие привезли? – спросил он, отпирая замок. Наталия молчала, Женя озабоченно терла лоб. Вот уж чего-чего, а этого она никак не ожидала. «Забыли про нас? Поменяли дату?» – мелькнуло у нее в голове.
– По-моему, мы опоздали, – сказала Наталия. Сторож, сметавший по-хозяйски снег с крыльца, удивленно вскинул брови.
– Вчерась гуляли тут, шуму было! А вас что же, не пригласили?
Не получив ответа, он пожал плечами и принялся запирать школу.
– Девки молодые, учителя-то, а? Курят все! – хихикнул он. – Ко мне бегали ночью, дай, говорят, Яков Сергеевич, сигаретку… А я-то ведь не курю.
…Они сидели в «Блинной» и пили чай. Женя пудрила покрасневший нос. Было душно, над головами плыли жирные запахи и чад.
– Зато, как «белые» люди, в вечерних платьях… – Наталия высморкалась в платок, но слезы скрыть не удалось.
– Брось ты, Наталия, самое главное теперь – это благополучно до дома добраться. Хорошо, что мы здесь Круля застали. Гляди, он уже выходит из-за стола. Карл… Ну надо же – отчество забыла… Все Круль да Круль…