его, оказавшись спиной к фортепиано и лицом к подружкам.
– Как с предками? Вернулась домой? – поинтересовалась она у Оли.
– Да, нормально. А у вас тут как? Мы тут… мимо проходили. Видим – свет, музыка. Ну и зашли, – Оля уже приходила в себя.
– Ну и правильно! Ребята разбрелись по группам, играют. А меня выгнали – говорят, отвлекаю. Вот я сижу и сочиняю музыку. А что? Может, я на композитора пойду в училище!
– Ты сама сочиняешь музыку? – удивилась Оля.
– А ты в окно посмотри! – подскочила со стульчика Вилли и подошла к окну. – Смотри, красота какая! Сегодня удивительный вечер. Снег. Кажется, ну чего необычного – снег? А он каждый день разный. Сегодня хлопья – как рваная бумага. Как будто кто-то написал роман со множеством героев, а потом передумал и порвал все на мелкие клочки…
Оля и Ленка тоже подошли к окну и, прислонившись к стеклу лбами, уставились в темень, кое-где освещенную фонарями.
– А ты – поэт, – сказала Ленка после некоторого молчания.
– Не-а, все-таки мне проще выразить все это через музыку.
– Сыграй, а?..
– Ай, не буду… Ничего хорошего еще не сочинилось…
Но тем не менее она села за рояль и начала наигрывать что-то сначала одной рукой, а потом – и двумя… Оля с Ленкой уселись на пол. Оля была рада, что Вилли так легко встретила их. Как будто старых знакомых. Все-таки здесь, в садике, было так уютно, так спокойно… Оля уже не жалела, что они пришли. Под звуки музыки она легко унеслась куда-то в свои мечты. В мечтах они с Ярцевым…
Очнулась она от бодрого тычка Вилли:
– Ты что, заснула?
За инструментом уже сидела Ленка, а Вилли тащила второй стул.
– Я буду играть волшебные аккорды, а ты можешь при этом наигрывать все, что угодно, но только по черным клавишам, – предложила Ленка.
И они лихо забряцали в четыре руки. Ленка играла аккомпанемент и держала ритм, а Вилли импровизировала. Аккорды были мажорные, и поэтому выходило очень бодро и весело.
– А еще под эти дурацкие аккорды можно петь всякую ерунду, – пояснила Ленка, продолжая играть, – например «У попа была собака».
Она прокашлялась и запела:
Вилли подхватила:
Выходило очень смешно.
– А еще можно петь из Винни-Пуха! – когда они спели про попа, подсказала Ленка:
подхватила Вилли.
тут уже и Оля не выдержала, подошла и запела вместе с ними: –
Спели несколько стишков Агнии Барто из серии «Уронили Мишку на пол» и Маяковского:
И уставшие и довольные остановились передохнуть.
– Здорово, – похвалила Вилли и обратилась к Ленке: – А ты играешь на фортепиано?
– Я в детстве в музыкальную школу ходила, на скрипке играла. А на фоно – так, от нечего делать.
– Подожди! – вдруг замерла Вилли. – Мне кажется, на эти наши дурацкие аккорды отлично ляжет песня из «Титаника». Ну эта… самая известная…
Вилли передвинулась на Ленкино место и наиграла ее аккорды. И запела:
У Оли все внутри оборвалось: это была ее любимая песня. Самая трогательная и нежная песня о любви…
пела Вилли.
Она пела ее слишком мажорно, слишком быстро, слишком весело. Что называется, «прикалываясь». Но от этого песня не становилась хуже. Она звучала как-то отчаянно… Как бы Оле хотелось вот так сильно, навсегда полюбить кого-нибудь! Она набрала в легкие воздуха и вступила:
– Я тоже знаю слова! – во время проигрыша похвасталась Ленка, и второй куплет они затянули втроем:
– Форте! – прикрикнула Вилли, и они грянули:
Тут дверь незаметно открылась, и в актовый зал всунулась голова изумленного… Никиты.
Первая его заметила Ленка и испуганно умолкла.
Вилли его не видела, но на этих словах закашлялась, и…
И последние слова всем сердцем Оля вывела одна. Она тоже уже заметила Никиту. Покраснела до корней волос – она совсем не считала себя великой певицей, – но почему-то допела до конца:
Под конец Вилли грохнула по клавишам так, что несчастный инструмент подпрыгнул.
– Что это у вас? – рассмеялся Никита. – Сбор фанаток «Титаника»?
Оля стояла как столб. Она чувствовала, что покраснела, но ничего поделать не могла. И ей было ужасно неловко. Уже не оттого, что она пела перед музыкантами с хорошим слухом, а потому, что стояла красная как рак. Ленка переводила взгляд с нее на парня и обратно: она догадалась, что вошел тот самый Никита, который так потряс ее подружку. И только Вилли была спокойна:
– Конечно! Куда там вашим «Doors» и «Offspring». Вот – песня всех времен и народов: «Каждую ночь во сне я вижу тебя и чувствую, что ты рядом. Через пространство и расстояния, разделяющие нас, ты пришел, чтобы остаться». И четыре аккорда для передачи всего этого испепеляющего чувства.
– Я вижу, некоторых тут действительно испепелило… – улыбнулся Никита, глядя на Олю.
Он хотел сказать, что она с таким чувством пела, что даже покраснела и вспотела. Но та поняла его по-своему: «Я опозорилась, я пела ужасно!» – в ужасе подумала Оля. И пулей выскочила из актового зала.
Ленка нагнала ее на лестнице.
– И куда ты собралась бежать без обуви, одежды и сумки?
– Я не знаю, не знаю… Я так отвратительно пела. Я не могу туда вернуться… – Оля трагически заломила руки.
