Современные мемуары обыкновенно пишутся людьми, совершенно утратившими память и не совершившими ничего, достойного быть записанным.
Споры – крайне вульгарная вещь. В хорошем обществе все имеют в точности одно и то же мнение.
Старики всему верят, люди зрелого возраста во всем сомневаются, молодые все знают.
Старинные историки преподносят нам восхитительный вымысел в форме фактов; современный романист преподносит нам скучные факты под видом вымысла.
Столетия живут в истории благодаря своим анахронизмам.
Судя по их виду, большинство критиков продаются за недорогую цену.
Существуют два способа не любить искусство. Один из них заключается в том, чтобы его просто не любить. Другой в том, чтобы любить его рационально.
Счастье женатого человека зависит от тех, на ком он не женат.
Твердое правительство – пустая надежда тех, кто не понимает, насколько сложно искусство управления.
Тем, кто верен в любви, доступна лишь ее банальная сущность. Трагедию же любви познают лишь те, кто изменяет.
Теперешние журналисты всегда с глазу на глаз просят у человека прощения за то, что сказали о нем во всеуслышание.
Теперь все женатые мужчины живут как холостяки, а все холостые – как женатые.
Теперь хорошее воспитание – только помеха. Оно закрывает перед вами множество дверей.
Тех, кто притворяется хорошим, свет принимает всерьез. Тех, кто притворяется плохим, – нет. Такова безграничная глупость оптимистов.
Только ведущий аукциона способен одинаково и беспристрастно восхищаться всеми школами искусства.
Только великим мастерам стиля удается быть неудобочитаемыми.
Только два сорта людей по-настоящему интересны – те, кто знает о жизни все решительно, и те, кто ничего о ней не знает.
Только неглубокие люди знают самих себя.
Только по-настоящему хорошая женщина может совершить по-настоящему глупый поступок.
Только у людей действия больше иллюзий, чем у мечтателей. Они не представляют себе, ни почему они что-то делают, ни что из этого выйдет.
Тот, кто видит какое-либо различие между душой и телом, не имеет ни того ни другого.
Тот, кто смотрит на дело с обеих сторон, обычно не видит ни одной из них.
Тот, кто так озабочен просвещением других, никак не выберет времени для собственного просвещения.
Трагедия бедняков – в том, что только самоотречение им по средствам. Красивые грехи, как и красивые вещи, – привилегия богатых.
Трагедия старости не в том, что человек стареет, а в том, что он душой остается молодым.
Три письма, которые вы мне написали после нашего разрыва, так хороши и в них так много орфографических ошибок, что я до сих пор не могу удержаться от слез, когда перечитываю их.
Труд – проклятие пьющего класса.
Трудно избежать будущего.
Тщательнее всего следует выбирать врагов.
У всякого святого есть прошлое, у всякого грешника – будущее.
У женщин просто удивительное чутье. Они замечают все, кроме самого очевидного.
У женщины с прошлым нет будущего.
У красоты смыслов столько же, сколько у человека настроений. Красота – это символ символов. Красота открывает нам все, поскольку не выражает ничего.
У меня непритязательный вкус: мне вполне достаточно самого лучшего.
У нас, англичан, с американцами теперь и вправду все общее, кроме, разумеется, языка.
У него было типично британское лицо. Такое лицо, стоит его однажды увидеть, уже не запомнишь.
У юности целое царство впереди. Каждый из нас родится царем, и многие, подобно царям, умирают в изгнании.
Уайльду предложили составить список ста лучших книг. «Это едва ли возможно, – ответил он. – Я написал только пять».
Убийство – всегда ошибка. Никогда не следует делать того, о чем нельзя поболтать с людьми после обеда.
Уверяю вас, что пишущая машинка, если на ней играют с чувством, надоедает ничуть не более, чем пианино, за которым сидит сестра или кто-то другой из родни.
Увы, половина человечества не верит в Бога, а другая половина не верит в меня.
