покрытым неровно топорщащимися роговыми пластинами хвостом. Гог, отброшенный на несколько метров в сторону, бездыханно распластался на земле. Архенбах поставил переднюю лапу на грудь поверженного противника и издал победоносный рев, одновременно ища глазами другого врага. Но того уже и след простыл.
— Да здравствует победитель! — провозгласил Чейт, хлопнув ладонью по панцирю Архенбаха. — Ты уже второй раз спасаешь мне жизнь. Я не хочу быть неблагодарным и помогу тебе выполнить контракт.
— Я не стану тебя есть! — взревел Архенбах.
— И не надо. Ты и без этого сможешь вернуться к семье с кучей денег.
Архенбах смотрел на Чейта с недоверием, но слушал, не перебивая.
— По условию «Золотого Квадрата» ты должен съесть человека. Декорации — болото. Этого они от тебя хотят?
— Так, — кивнул головой Архенбах, все еще не понимая, куда клонит Чейт.
— Ты должен съесть именно меня или человека вообще?
— Но, кроме тебя, на болоте никого не было…
— Зато теперь есть! — Чейт торжествующе указал на Гога, который начал приходить в себя и что-то невнятно мычал, пытаясь приподнять голову.
— Честно говоря, мне не очень хочется его есть, — скорчил недовольную гримасу Архенбах.
— Тогда дождись, когда киношники вернуться за этим громилой, и пригрози, что слопаешь его. Я думаю, что у него нет контракта на смерть во время съемок, иначе зачем тогда был нужен я? Киношники дают отбой, и твой контракт выполнен — съемка сорвана не по твоей вине!
Лицо Архенбаха просияло, как только может просиять лицо, покрытое роговыми пластинами с шипастыми наростами.
— А что будет с тобой? — спросил он Чейта.
— Ну, я с выполнением своего контракта торопиться не собираюсь.
— Ты останешься на болоте?
— Да.
— Тогда я остаюсь с тобой, — решительно заявил Архенбах.
— Нет, — отрицательно покачал головой Чейт.
— Один ты погибнешь.
— Послушай, Архенбах, во-первых, тебя ждет семья. А во-вторых, ты будешь мне гораздо полезнее, если выберешься отсюда.
— Каким образом?
— Ты свяжешься со службой Галактического патруля и расскажешь им о том, что здесь происходит. Я бы предпочел сесть в тюрьму, но остаться живым.
— Ты думаешь, так будет лучше? — все еще сомневаясь, спросил Архенбах.
— Я в этом уверен! — Чейт снял свою бейсбольную кепку и пристроил ее на плоской голове Архенбаха. — На память. Буду рад снова встретить тебя когда-нибудь.
Распрощавшись с Архенбахом, Чейт прихватил с собой меч и снова зашагал по мокрой болотной траве в том направлении, где, по мнению Архенбаха, в зарослях намечался просвет.
Он помнил о преследующих его невидимых камерах-жуках и ни секунды не сомневался, что кинокомпания «Золотой Квадрат» попытается предоставить ему новую возможность выполнить контракт. Чейт надеялся, что произойдет это не раньше следующего дня, но не прошло и часа с момента расставания с Архенбахом, когда он увидел перед собой серый ветхий балахон.
Балахон висел в воздухе, сохраняя форму, как будто был наброшен на человека, однако под ним была только пустота.
Чейт остановился в нерешительности.
Откуда бы взяться этой тряпке на болоте? Кто мог бросить ее здесь, да еще в столь странном положении?
Балахон висел в воздухе неподвижно, касаясь полами земли, и вовсе не казался опасным.
Решив все же не рисковать, Чейт свернул в сторону, чтобы обойти непонятный предмет стороной. И в тот же миг балахон кинулся ему наперерез. Можно было подумать, что бежит человек, если бы под капюшоном не зияла пустота.
Чейт остановился и встретил летящий на него балахон ударом меча. Меч прошил балахон насквозь, и тот повис на нем, как обычная тряпка.
В ту же секунду сильный удар в челюсть едва не сбил Чейта с ног.
Чейт взмахом меча описал круг, но не только никого не зацепил, но и не увидел.
Серая тряпка, слетевшая с меча, валялась в стороне.
Оглядываясь по сторонам и держа меч наготове, Чейт стал медленно пятиться задом. И тут же получил удар в челюсть, затем в солнечное сплетение и в висок…
Очнувшись, он попытался подняться на четвереньки, но сильнейший тычок опрокинул его на спину.
«Ну, вот и конец», — пронеслось в сознании Чейта, как будто какой-то посторонний, холодный и рассудительный голос произнес эту фразу, когда невидимая рука занесла над ним его же меч.
У него уже не было сил ни отбиваться, ни бежать. Как можно сражаться с пустотой? Куда можно спрятаться от нее?
Чейт закрыл глаза.
Поэтому он и не увидел, как из кустов выкатился упругий шарик в цветастой распашонке и шортах.
— Саван! Саван одень! — кричал, размахивая руками, продюсер. — Не убивай его, не надев савана! Ничего же не будет видно!
Меч опустился острием в землю. Невидимка еще раз пнул Чейта под ребра, и меч поплыл по воздуху в сторону серой хламиды, лежащей бесформенным комком в десяти шагах от распростертого на земле Чейта, возле большой грязевой лужи.
Балахон поднялся в воздух и приобрел форму человеческого тела.
Чейт приподнялся на локте, вытащил из кармана зажигалку, криво усмехнувшись разбитым ртом, чиркнул ею и швырнул в большой, влажно поблескивающий пузырь болотного газа, вспухший на поверхности жидкой грязи. Одновременно, оттолкнувшись всем телом от земли, он перебросил себя через пригорок, скатился с него, плюхнулся в лужу и с головой погрузился в затхлую, вонючую жижу, вдавив лицо в вязкий ил.
С нарастающим ревом к зеленой «крыше», нависающей над болотом, взметнулся столб пламени, ударился о толстый, плотный слой влажной листвы, упал на землю и с шипящим шумом растекся рыжим кольцом, захлебывающимся водой, пропитавшей все вокруг.
Чейт вылепился из вонючей жижи, выкарабкался на траву, обтер — только размазал — грязь на лице, оборвал несколько пиявок, успевших присосаться к голым рукам и шее.
На побуревшей от жара траве валялись меч и тлеющие лохмотья.
Посидев еще пару минут и окончательно уверившись в том, что убивать его больше никто не собирается, Чейт поднялся на ноги, подобрал меч и, опираясь на него, как на костыль, заковылял в ту сторону, где незадолго до взрыва скрылся Джейк Слейт.
Он шагал неторопливо, размеренно, как автомат, не замечая ни страшной духоты, ни боли в отбитых легких, ни жжения кожи на ногах, отекшей и побелевшей от постоянной сырости в ботинках.
Солнце уже клонилось к закату, а Чейт все шел, не останавливаясь, тяжело дыша сквозь крепко стиснутые зубы. И вдруг, продравшись сквозь густой кустарник, он увидел танк.
Танк неподвижно стоял, развернувшись к Чейту задом.
Танк был первым, что бросилось Чейту в глаза. Вслед за этим он увидел, что над головой больше не нависал ставший привычным мангровый полог, а впереди расстилалась чуть всхолмленная равнина. Заходящее солнце бросало сиреневые отблески на широкую ленту реки, петляющую среди холмов. Болото, которому, казалось, не было ни конца ни края, кончилось!
Чейт тихо завыл от счастья. Но тут же его охладила мысль, что если и на болоте киношники не
