зашнурованный поверх свободной льняной блузы. Никто в Тормалине не одевался так, хотя Темар видел подобные наряды на наемницах в Кель Ар'Айене. Полдрионово касание слишком рано побелило волосы этой женщины, решил он. Ее волевое лицо было еще не старым, но морщины, избороздившие лоб, говорили о том, что жизнь ей досталась несладкая.
— Госпожа Медьюра, — Аллин указала на Темара, — мой спутник, Натир.
— Всем, кто ищет ответы, добро пожаловать, — ответила женщина на сносном тормалинском.
В ее проницательных глазах не было никакого расчета, свойственного всем обманщицам, что явилось для Темара полной неожиданностью. К тому же они имели цвет омытого дождем неба, и юноша вдруг понял: ему крайне редко встречались люди со светлыми глазами с тех пор, как приехал сюда.
— Ваши вопросы? — напомнила госпожа Медьюра.
— Конечно, — нервно сказала Аллин.
Эсквайр посмотрел на молодую женщину, молча сидевшую рядом с госпожой Медьюрой. У нес были те же бледные глаза, но пустые, как летний полдень, и неотрывно глядящие на стену позади Темара, коротко и неровно подстриженные редкие тусклые волосы; на юбке из мягкой зеленой ткани темнели пятна от оброненной еды. Ее фигура, затянутая в корсаж с перекошенной шнуровкой, выглядела зрелой, хотя гладкое лицо сохраняло младенческую пустоту.
— Моя дочь еще малышкой потерялась между царствами жизни, — без всяких эмоций произнесла Медьюра. — Разум Леннарды блуждает в тенях, но время от времени она встречается с теми, кто переплывает реку с Полдрионом. Когда Сэдрин открывает дверь, чтобы впустить их в Иной мир, она мельком видит то, что лежит за дверью, и слышит отголоски потерянных голосов.
Женщина повторяла заученные слова, но юноша тем не менее почувствовал: она искренне верит тому, о чем говорит.
Медьюра дала Аллин горсть трехгранных костей и указала ей на единственный табурет перед сундуком.
— Выложи на крышку символы твоего рождения.
Девушка перебирала кости, доставая три отдельные руны.
Шагнув ближе, Темар узнал Оленя, Метлу и Гору.
— Вы тащите три кости?
Толстушка бросила на него испепеляющий взгляд.
— Но твой отец, должно быть, настоял на тормалинском способе, да? Он тащил только одну кость? — Она повернулась к женщине и заговорила на быстром, бесцеремонном лескарском. Темар предпочел бы знать, что о нем говорят, но что бы там ни плела Аллин, подозрение, вспыхнувшее в глазах Медьюры, сменилось привычной настороженностью.
Толстушка снова обратилась к юноше:
— Твоя бабушка доверяла рунам, не так ли? Она клялась, что бросание рун — это искусство.
Эсквайр поспешно кивнул. Подняв свой стакан, чтобы заслонить рот, он начал шептать одно из нескольких заклинаний, которые Гуиналь ухитрилась вдолбить в него. Если здесь творится Высшее Искусство, Темар услышит его эхо. Он заставил себя сосредоточиться, несмотря на слабое головокружение и усиливающуюся головную боль. Все-таки он не так здоров, как хвастался, вынужден быть признать юноша.
— Задавай свой вопрос, — приказала Медьюра.
— Где мой кузен Чел? — резко произнесла Аллин, и кончики ее ушей заалели.
Медьюра взяла руки своей дочери и положила их на руны. Отвращение мелькнуло на бессмысленном лице Леннарды, затем ее плечи опустились, голова поникла, и обнажилась воспаленная, покрытая струпьями кожа. Темар чуть не потерял ритм заклинания, когда понял, что кто-то вырывал клоками волосы девушки.
— Я вижу реку. — Леннарда неожиданно выпрямилась.
Аллин от испуга приглушенно пискнула. Юноша стиснул пальцы на горлышке бутылки.
— Я вижу реку, текущую по равнине. — Низкий голос девушки звучал твердо и уверенно. — Большую реку, которая впадает в море. Вода в широком устье коричневая, несущая плодородие с гор. Да, это будет плодородная земля. Тут есть болота, солончаки, полные белых птиц. Я никогда таких не видел, но надо будет подстрелить несколько штук, чтобы попробовать, вкусное ли у них мясо. Смотри, вон там сеть прекрасное место для высадки: высокий склон и ровный травянистый берег. Мы можем построить здесь пристань. Дерева хватит и для убежища, совсем рядом большие рощи.
Леннарда вдруг остановилась, отдернув руки от сундука. Неуклюже сложила их на груди, сгорбилась и закачалась взад и вперед, бессвязно хныча.
Аллин повернулась к Темару, на лице — красноречивая смесь смущения и разочарования.
— Мы уходим?
— А заплатить? — Госпожа Медьюра удерживала руки дочери, они скрючились в бессильные клешни.
— Твой гонорар? — ледяным тоном спросила толстушка, запахивая плащ.
— Сколько бы, по-вашему, ни стоили эти сведения. — Медьюра встала, как только Леннарда опять погрузилась в неподвижность.
— По правде говоря, не очень много. — Аллин решительно вдохнула.
— Нет, подожди, — вмешался Темар, чувствуя, как кровь пульсирует в висках. — Аллин, спроси еще раз, о ком угодно.
Девушка с сомнением посмотрела на него, а Медьюра положила руку на безвольное плечо дочери, защищая ее. Эсквайр протянул одну из крон Тормалинской империи.
— Плачу вперед.
— Если это твой вопрос, ты должен выложить свои руны, — сказала Медьюра в некотором замешательстве.
— Вот. — Юноша толкнул кость с символами Лосося, Тростника и Моря. — Я родился под Большой луной, это имеет значение?
Медьюра покачала головой, поднимая руки дочери с обгрызенными, расколотыми ногтями к руне, и Темар поспешно отступил.
От одной мысли о прикосновении этой несчастной по спине поползли мурашки.
— Я ищу маленькую девочку. — Эсквайр кашлянул и заставил себя продолжать спокойным голосом. — Маленькую девочку в желтом платье с красными цветами по подолу. Я не знаю ее имени, но у нее есть старшие брат и сестра. Они спят все вместе, завернутые в коричневый плащ. — Горло сжалось от волнения, и он не смог больше ничего сказать.
Тихие, невнятные бормотания Леннарды неожиданно оборвались — она резко упала вперед. Даже предостереженный, Темар все равно вздрогнул, когда дурочка вдруг снова подняла голову. Аллин ухватилась за его руку, и юноша почувствовал с благодарностью, как ее рука согревает его пальцы, внезапно похолодевшие до костей.
— Где я? — Голос Леннарды стал тонким и удивленным. Она огляделась, по-детски прижимая руки к щекам. — Где я? Все темно. Где я? Мама?
Когда она подняла с мольбой свое лицо к Темару, сердце юноши пропустило удар. На минуту пустые глаза Леннарды засияли живым травянисто-зеленым цветом в свете свечей.
— Ты слышишь меня? Мама? Теперь все хорошо?
Через минуту полного молчания Леннарда начала безобразно плакать, пустое лицо сминалось, и она снова раскачивалась взад и вперед, на этот раз быстрее, с растущим неистовством. Руки ее согнулись в клешни, и она стала раздирать себе голову.
— Тише, тише. — Медьюра пыталась обнять своего ребенка, с трудом отбиваясь от беспощадных ногтей.
— Давай просто уйдем. — Аллин потянула Темара за руку, но юноша сопротивлялся.
— Сколько вопросов купит мне то золото? — грубо спросил он.
На лице Медьюры боролись отчаяние и ненависть к себе.
— Столько, сколько тебе надо спросить, а ты как думал? Но только сегодня.
— Я подожду снаружи, — внезапно решил Темар. — Когда закончишь со всеми остальными, мы
