53
— Рек, что это было? Шторм? — Дай оглядеться… Не виден корабль противника. И судя по встряске… наверное, больше мы его и не увидим. Но кто-то направляется к нам. Незваный гость. Отойдем малым ходом подальше.
— Нас вызывают. Уже в третий раз, по-моему. Наверное, «Неодолимый». У тебя есть, что сказать им? Может, они хотят поздравить нас с воскрешением? Хотя вряд ли. Ага, понял. «Ковчег» ведь вывозил подрывников. Чтобы уничтожить нас с тобой, верно? Считается, что они задачу выполнили. И начальство хочет их подобрать. Кстати, где они? — Посмотри по термоскопии. Сканируй. И по вертикали… Постой, что-то мелькнуло. Ого! Семь целей… Они самые. Подрывники. — Тоже взяли курс на нас. — Считают, что их с нетерпением ждут. — А когда разберутся — станут штурмовать? — Увидим. Нарь, где наша капсула? — Думаю — где-то рядом с «Неодолимым». Я задала такой курс. — Зачем? — Ты можешь наконец выслушать меня? Сейчас у тебя есть время? — Нет. Потому что… Тот одинокий скаф. Я подумал бы, что это Вин. Но он — в «когте», близ «Неодолимого». Кто же?..
— Постой. Похоже, «коготь» не управляется. Просто дрейфует. Вряд ли Вин допустил бы такое. — Значит, все-таки он. И… та семерка. Они настигают его. Пытаются окружить со всех сторон. Хотят захватить? — Или уничтожить. Семь против одного — убедительное преимущество. Поможем ему? — Думаешь? — Думать должен ты. Это ведь твой давний друг… «Да. Был. Но он, по сути дела, убил моего брата. Он не имел права вовлекать мальчишку в эти дела. Зору еще далеко было до солдатской зрелости. Мало того: он заставил брата сражаться с братом!»
Но вместо того, чтобы сказать это вслух, Рек произнес:
— Семь против одного, да. Но если это и вправду Вин, то… я не хотел бы оказаться в этой семерке. Видишь?.. Семь нашлемных фар вспыхнули разом. Там, где лучи их скрестились, высветился одинокий скафандр. Семеро ринулись на него.
— Главком Вселенной, — пробормотал Рек. — Они же не умеют вести бой в пространстве, нельзя подрывникам бороться против охотника, это неслыханная глупость!
Он был прав, конечно: скафы подрывников, более легкие и потому, казалось бы, маневренные, не обладали многими средствами защиты, какими снабжены боевые костюмы. В частности — поляризованными иллюминаторами шлемов. Желая лучше видеть противника, семерка ослепила сама себя — всего на несколько секунд, но этого оказалось достаточно.
Уже в первую секунду из этих нескольких Вин выскользнул из освещенного пространства. Подрывники, ничего не видя, медленно сближались. Лучшей мишени нельзя было и пожелать.
Прицел. Тройное нажатие на кнопку в левой перчатке. «Импульс».
— Один… Еще одно нажатие. — Два… «Это вы уничтожили мой корабль? Вы еще пожалеете об этом». Наверное, они что-то кричали сейчас, слышали друг друга, их слы. шали, скорее всего, и в корабельном центре связи. Вин же — нет: его скаф был настроен на другую частоту. Он жалел, что не слышит. И, бессознательно повторяя: «Вы еще пожалеете…», продолжал свой счет:
— Пять… Шесть… Вырваться удалось седьмому. Включив движок, он рванул, не выбирая пути, лишь бы подальше. Не повезло: он помчался если и не прямо на Вина, то почти впритирку. Вин повернулся. Можно было просто поймать удиравшего в прицел. Но охотник кинулся вдогонку. Преследование доставляло радость. Сладко — лететь рядом, приблизив свой шлем к его и видя выражение лица противника. А потом, насладившись, выщелкнуть из правого рукава зазубренный кинжал и медленно провести клинком по боку чужого скафандра — там, где к нему ничего не крепится. И видеть, как расходятся один за другим — внешний слой, и термослой, и внутренний, мягкий…
В приход себе пишем и этого. Выведенного в расход.
Ну, вот. Осталось лишь одно дело, последнее. И самое важное. Захватить «Ковчег». И — в Нормаль. А там видно будет.
Схватка с подрывниками увела в сторону. Но спасательное судно хода не имело, позволяло пространству медленно нести его по естественной орбите. Интересно, его пилот наблюдает за гибелью своих людей? Или безмятежно дремлет за пультом? Скорее, второе: иначе поспешил бы к своему кораблю- матке, «Неодолимому», теряющему свое пристранство, приближающемуся к неизвестности.
Кстати, у скафа запас энергии не бесконечен. Время пересаживаться. Держись, противник: я приближаюсь.
54
— Командующий, мы теряем пристранство. Полностью восстановить полевую защиту не удается. — Я понял вас, Робус. Хватит энергии на выход? — Если не форсировать скорость… — Не надо. Робус, вы видели, что случилось с нашими подрывниками? — Так точно. Это более чем печально. — Это невезение, капитан. Расчет был правильным, но не повезло: уцелевший диверсант с «Покоряющего» ускользнул. — Он как раз идет на сближение с «Ковчегом». Уж не хочет ли он атаковать спасатель? — Главное, чтобы он снова не атаковал нас. У нас на борту — армия. Мы обязаны вывезти ее в Нормаль. Командуйте. «Неодолимый» медленно тронулся с места, осторожно поворачиваясь вокруг вертикальной оси и одновременно слегка задирая нос, чтобы нацелиться на нужный туннель. Наблюдение сообщало: «Впереди чисто… Впереди чисто… Чисто…»
— Прямо руль! Равновесие! Поворот прекратился. «Трасса чиста…» — Малый вперед! «Святой Адмирал, позволь выйти благополучно, позволь!..» — Ускорение два в секунду! — Есть — ускорение два в сек! «Трасса чи… Тревога! Опасность! Постороннее тело на курсе!» Откуда оно взялось? Нелепое, кургузое, ничтожное суденышко. Но ведь только что его там не было, пространство просматривалось хорошо! Откуда же?..
— Да ведь это наш ракапс! Идет, словно на таран! Отвернуть… Прямого столкновения удалось избежать. Но не соприкосновения. По касательной. Обшивка «Неодолимого» не пострадала. А вот по антеннам пакостный кораблик прошелся. Измял, искромсал целую линию СП-антенн. Чуть ли не две дюжины.
— Всю энергию на антенны! И курс — на «Ковчег»! Теперь без него не обойтись. — Есть — на «Ковчег»!
55
— Вин Сит идет к нам. — Для него мы мертвы, Рек. — Я имею в виду «Ковчег». Очень разумно с его стороны. — Ты хочешь взять его на борт? — Нет. — Тогда, может быть, увеличим дистанцию? — Бежать? Мне — от него? — Что ты решил? — Доказать, что я действительно таков, каким меня считают. — Доказать — кому? — Всем. Тебе. Ему. И себе, конечно. «Бесполезно, — поняла Нарин. — Разубедить его сейчас просто невозможно. А может быть, и не нужно?»
— Что же, сделай это. Только времени у нас не очень много. Так что не затягивай. — Нарин опустила руки на клавиатуру. — Я готова. Лети! — Ты права. Я непременно вернусь. Выпускай. Вин усмехнулся. Пилот «Ковчега», видимо, собирается облегчить ему задачу: вместо того, чтобы отсидеться в корабле, решил вступить в бой. Чего доброго, хочет отомстить? Наивный. Смотри, слабак, и учись: вот я делаю отвлекающий маневр, якобы для атаки справа. А теперь…
— Ну и ну! Прочитал, насекомое! А как ты отнесешься к моему кувырочку с уходом из твоей видимости? Последние слова Вин произнес вслух: известно, что это успокаивает.
— С удивлением, Вин. Что, ничего получше не мог придумать? Это было, как удар. Совершенно неожиданный. — Что? — вырвалось непроизвольно. — То, что слышал. Рассчитывал на легкую жизнь? Вин вовремя опомнился: расстояние между скафами сократилось до предела, теперь — или сразу в схватку, или нарастить дистанцию. Но в верхней точке кувырка правильный отход невозможен. Во всяком случае, если противник — это действительно…
— Рек, ты? Говорить, говорить, отвлекая его внимание. И одновременно… С той стороны не ответили. И скаф исчез из виду. Обратную раду. гу, вот что он учинил. Сволочь. Это Рек. Но он же погиб на… Ох!
Последний вскрик был непроизвольным. Потому что Вин ощутил удар. В правое бедро. Не очень сильный импульс. Не проникающий. Но достаточный, чтобы завертеть волчком, лишить чувства позиции, заставить ощутить на миг свою беспомощность… Но врагу этого показывать нельзя!
— Слабец ты, Рек: даже ударить толком не можешь! — Правда? Ага, он потерял секунду, чтобы выговорить это слово. За секунду умелый боец успевает соскочить с карусели, уравновеситься. Где ты, покойник? Рек? Где…
