нашими мыслями и длиной туннеля? — Есть, вероятно. Я дольше всего проболтался, когда речь по- английски сочинял. Мы партнера из Штатов ждали, а у меня произношение… Ну, ехал в машине, сочинял и сразу репетировал. Глядь — четырех часов как не бывало. — А думать о жене ты не пробовал? Дима вспомнил свою Юльку. Он не умел по ней тосковать и не знал, каково на вкус это ощущение — жена всегда была рядом, они даже на сутки еще ни разу не расставались. Вот только этот распроклятый эксперимент. Свое скверное настроение он приписывал чему угодно — только не элементарной тоске.
— Жена — не то, — подумав, сказал он. — Но что-то нужно держать в голове очень сильное, тут и Шварц прав, и ты прав. — «Одна, но пламенная страсть», — процитировал Андрей школьный учебник литературы. — Так где ж ее взять? Она по заказу не генерируется! — Вот мы сейчас теоретически должны думать о том, что нам нужно спасать близких, вообще людей, страну, наверное, тоже — и что? Ни хрена же не получается! Когда я на паровозе в этот самый туннель уходил, знаешь, о чем думал? Что моя благоверная обязательно забудет рыбам бульбулятор включить! Его дважды в день включать надо. И черепашку сырым мясом кормить… У тебя был когда-нибудь аквариум? — У меня собака была… Допили пиво. Разом встали с лавочки. И разом же повернулись на звук шагов. К ним так быстро, как только мог, шел Иван Онуфриевич.
— Пацаны, наши нашлись! Слышите?! — Где? — хором спросили оба тридцатилетних пацана. — В Туркмении где-то, в степи! С ними связались — они ничего, держатся, сайгака добыли и зажарили! Ночью, говорят, на танке грелись, у него мотор тепло дает. — Туркмения — это сколько же километров? — спросил Андрей, а Дима насупился. Морщинка меж бровей стала совсем суровой. Это было несомненной удачей эксперимента — перенести этакий груз за тридевять земель. Неизвестно, о чем думали «исчезальщики», когда им удалось влезть в какой-то особенно длинный канал. Но и он вел куда-то. Требовалось же — в никуда…
В рубке имперского крейсера «Звезда Ацах-Но» собрались все командиры десанта, включая шефа медицинской службы Аэрит МарДеа-о-Деа.
— Докладывай, Эги, — не соблюдая титулования, велел старый командор Пореастон Мар-Ардун-о- Ардун. — Доклад мой краток — мои бортовые даторы не могут идентифицировать эту звездную систему. Я несколько раз пытался запросить даторы столичного астрономического управления — связи нет. — Когда последний раз была связь? — Когда проходили малое кольцо Зеследера. — Так, хорошо. Шеф даторной службы! — Все машины в полном порядке, командор. Сейчас закончили очередное тестирование. Дважды обновляли матобеспечение дальней связи. Результата нет. — Ты, Оссе. — По данным наблюдений, на единственной обитаемой планете — техногенная цивизизация второго уровня, категории «Лако».
— Ты, Икко. — Катер по вашему приказанию выведен на орбиту, десант готов исполнить свой долг. — Икко, задача экипажа — не военные действия, а только наблюдение. Даже при ярко выраженной агрессии — в наступление не переходить, держать оборону. Ты понял меня, Икко? Их оружие не может причинить нам вреда. Командир бойцов отсалютовал с демонстративной четкостью.
— Почтенный Кесси Дор Диззи, третий из Диззи-сен-Пил, отец сыновей… Такое официальное обращение на корабле употреблялось редко и могло означать сильное недовольство командора.
— Третий из Диззи-сен-Пил здесь и слушает, — отозвался, выйдя вперед, шеф разведки. — Ты беседовал с пленником? — Дважды и трижды, командор. — Ты обещал ему свободу, благосклонность правящего дома — все, что полагается?
— Да, конечно. Но, командор, он уже ничего не хочет и ничего не боится.
— Аэрит? — Он формально здоров, но его обременяет скопившаяся усталость, — доложила единственная дама в рубке. — Он не отказывается от пищи и от цикличных отправлений, но его организм как будто сам себя поедает изнутри. — Может ли быть так, что неудачно взятый пленник приносит экипажу несчастье? — спросил тогда командор. — Кто-нибудь сталкивался с подобным явлением? Слыхал о подобном? — «Предания рода Деа» и «Кодекс ночных жрецов» содержат сведения, — тут же ответил корабельный первоначальный жрец, чье ало-бирюзовое одеяние выделялось среди голубоватых и зеленоватых командирских плащей, как гроздь соцветий прыгучей лианы, ненароком залетевшая в пруд. — Да, командор, содержат сведения о недоброжелательности пленников, которая обретает сперва духовную, затем телесную плоть. В «Молении о защите» это упоминается — коли прикажете, я могу совершить «Моление о защите». — Давно бы пора. Кесси… — Командор? — Прикажи привести сюда пленника. Шеф разведки отбил притупленным коготком сигнал на синем шарике внутрикорабельной связи.
— Аэрит, у тебя есть сейчас мужья или ты свободна? — Свободна, командор. Это были временные мужья. — Иче… — Слушаю, командор. — Освободи свою каюту для пленника. Шеф штурманской бригады в восторг от такого приказа не пришел. Но командору было не до восторгов самолюбивого штурмана. Он готовился к разговору.
Пленника доставили очень быстро, самоходная платформа въехала прямо в рубку. Он сошел на мягкий пол и встал, глядя на выстриженные по ворсу узоры.
— Ты Сусси оз-Гир оз-Рагир? — спросил для порядка командор. Пленник кивнул. — Штурман патрульного борта «Буйный»? Пленник еще раз кивнул. — А я командор Пореастон Мар-Ардун-о-Ардун. Это — командиры. В присутствии моих офицеров я хочу сказать тебе, Сусси оз-Гир, что расследовал твое дело и не нахожу в нем преступного умысла. Идет война, и ты вправе защищать свой народ и свой отчий дом так, как умеешь, и так, как тебе приказали твои командиры. Ты понял меня?
Кивок был едва заметный.
— Когда тебя взяли в плен, тебе было предложено отвести «Звезду Ацах-Но» к базе, где скрывается верховный глава твоего рода. Ты согласился. Тебя перевели на крейсер и дали допуск к даторам штурманской бригады. Очевидно, ты не ожидал, что это произойдет столь скоро и что тебе окажут подобное доверие. Тогда ты отказался проложить маршрут. Правильно ли я излагаю события, Сусси оз-Гир оз-Рагир? — Правильно, командор… — Шеф разведки уговорил тебя, и ты проложил маршрут до малого кольца Зеследера. Там следовало внести поправки соответственно расположению астероидов. Ты внес поправки, после чего связь с другими кораблями эскадры пропала. Даторы штурманской бригады не имеют выхода на даторы связи. Как ты это сделал, Сусси оз-Гир? — Я не делал этого. — Послушай меня. Ты способен к сильнейшему сопротивлению, мы сразу не распознали этого. Возможно, ты умеешь внушать свои мысли. Посмотри на экран и скажи нам — что это за планетная система и где сейчас находится «Звезда Ацах-Но»? — Я не знаю этой планетной системы, командор. — Подумай хорошенько. Тебе внушили, будто наша победа будет гибельна для твоего дома и твоего рода. Хочу тебе сказать — я много воевал, я знаю. Гибельна не победа, гибельна война, если она окажется слишком долгой. Если война быстрая, твой дом и твой род не успевают почувствовать ее тягот. Меняется власть — им придется заучить новые имена, чтобы поминать в утреннем молении, и только. Не все ли равно, кому принадлежит власть? Сопротивление — вот что гибельно. Как только верховный глава твоего рода признает поражение, война закончится. Правда, он никогда больше не вернется к рощам и озерам предков. — Потому что не останется рощ и озер, командор. — Какой смысл уничтожать рощи и озера? — спросил старый командор, но удивленная интонация получилась фальшивой. Вся беда была в том, что он знал правду. Лучшим средством справиться с непокорными армия считала жидкость без цвета и почти без запаха, перевозимую в баках с тройной броней. Она даже в очень слабой концентрации уничтожала в воде все живое — в том числе и садки, в которых резвилось потомство до выхода на берег. Озеро или пруд становились мертвыми надолго. Средство для очистки воды имелось — отрава большими белыми хлопьями всплывала на поверхность. Но долго еще после этого пришлось бы ждать, пока в воде заведется новая жизнь и она понемногу станет опять пригодна для выведения малышей. А что такое род без потомства? Это — сборище смертников, не имеющих более смысла в жизни.
Пленник на вопрос не ответил.
— Давай договоримся. Я могу тебе дать очень много. Ты будешь жить не хуже меня — в просторной каюте, с молодой и красивой женой, которая скоро подарит тебе детей. С тобой даже ни разу не заговорят о верховном главе вашего рода — пусть прячется, где ему угодно. А ты объяснишь, куда завел «Звезду Ацах- Но», и мы попытаемся отсюда выбраться. Нам тут совершенно нечего делать. У нас теперь одна цель — вернуться на базу. Пленник молчал.
— Послушай, Сусси оз-Гир, на крейсере нас более тридцати тысяч, и он не предназначен для долгих рейсов! Да, мы шли, чтобы усмирить твою планету, не отрицаю. Для ее же блага! Она стратегически
