Чёрные кудри сеньоры
Гуще полночного мрака.
Чёрные очи сеньоры
Ярче весеннего дня.
Выйди ко мне, донна белла,
Страсть моя жарче огня!
Если не выйдешь ты,
То не увидишь ты
Больше на свете меня!
И снова стало так! Алина повисла на шее Александра и, прижавшись горячими губами к его щеке, зашептала:
- Ты был прекрасен, Аль! Ты - настоящий кабальеро! Ты - самый лучший! - голос её становился всё пронзительнее, резче; дыхаѓние - всё чаще; тело напряглось. - Самый сильный! Самый красивый! Самый мой! Ты - мой! Я - твоя раба! Я люблю! Я хочу тебя! Здесь! Сейчас!
И ночь взорвалась зажигательными ритмами фламенко...
Потом они, обнажённые и счастливые, валялись здесь же, в куче брошенных на пол подушек, устланной мягким покрывалом, рвали зуѓбами сочное мясо, обливались рубиново-красным 'Каберне' и слизыѓвали потёки вина прямо с крепких разгорячённых тел.
- Ты любишь меня, Аль?
- Люблю!
- Правда?
- Правда, моя прелесть!
Он и впрямь любил её. Только её. Уже. Опять. Сейчас...
- Крикни во весь голос, на всю Землю!
- Так громко не смогу...
- Тогда я укушу тебя, трус несчастный! Больно-больно!
Алина погрозила ему пальчиком и потянулась губами к весьма чувствительному участку мужѓского организма...
...Алина в изнеможении откинулась навзничь, потом упала ему на грудь. А он возбуждённо шептал, теребя её волосы:
- Самая сладкая!
И думал: 'самая умная!'
- Ещё!
- Самая нежная!
'Самая проницательная!'
- Ещё! Ещё!
- Самая страстная!
'Самая хитрая!'
- Ещё, милый!
- Самая удивительная!
'Самая коварная!'
Самая любимая! Единѓственная! Моя! Да разве кто-нибудь способен заменить тебя?! Никогда! Никто! Наверное...
...Давным-давно затихла музыка, угомонилась вдалеке станица, догорали свечи в фужерах. Александр лежал под тёплым пуховым одеялом, любуясь звездами, вдыхая свежий ночной воздух. Алина прижалась к нему горячим телом, осторожно, очень мягко возложила голоѓву на грудь.
- Скажи, Аль, ты всегда будешь любить меня?
- Я всегда любил и буду любить только тебя, Алька, - теперь уже он говорил с полной уверенностью, безо всяких 'наверное'. Наѓверное, так...
- Будешь любить... до самой смерти?
- Мы не умрём, Алька!
- Все люди умирают...
- Только один раз. У нас он уже позади.
- Я верю тебе, Аль! Ты всех победишь, даже Смерть... Спи, мой храбрый идальго, набирайся сил, верный паж охраняет твой сон. А завтра будет новый день. Завтра - и всегда! И - как всегда - перѓвой в Мир придет Маньяна, Утро Надежды, Утро Веры, Утро Любви, Утро Победы, Утро Новой Жизни. Аста маньяна, команданте!
- Аста маньяна, донна миа!..
... - Верить... Как это, должно быть, хорошо, - в далеком Запределье думал седовласый старец. - Вот интересно, как это - 'хорошо'? А как это - 'интересно'?!..
... - И чтоб ты сдох! - подумал кто-то, оставшись наконец в блаженном одиночестве...
... А сирота, из-за которой разгорелся весь сегодняшний сыр-бор, не думала. Просто спала. Под действием убойного лекарства...
...А гетману приснился ласковый щенок. С огромными болтающимися ушами, что теребили мягкой кисточкой по гетманской душе. 'Так ты вернулся, Саня? - спрашивал барбос. - Или 'наверное?'..
Кто знает, пёсик? Поживём - увидим. Конечно, если доживём!..
Когда я вернусь, я пойду в тот единственный дом,
Где с куполом синим не властно соперничать небо,
И ладана запах, как запах приютского хлеба,
Ударит меня и заплещется в сердце моем, -
Когда я вернусь... О, когда я вернусь!
Когда я вернусь, засвистят в феврале соловьи
Тот старый мотив - тот давнишний, забытый, запетый.
И я упаду, побежденный своею победой,
И ткнусь головою, как в пристань, в колени твои!
Когда я вернусь... А когда я вернусь?!
(А. Галич)
Ареопаг станичных мудрецов
