Правда, на крыльях тревог я уноситься буду,
И ты подумаешь - я забыл улыбку твою колдовскую...
Кто уезжает - увозит сердечные муки.
Храни же тоску пути и разлуки,
Умножь её, вновь тоскуя!
Алина прильнула к его плечу.
- Ничего себе! Сам, что ли..?
- Сам я - казачина бестолковый. А расстарался с этой виршей, если мне не изменяет память прошлой жизни, латиноамериканский мужик Рубен Дарио.
- Поэзия народов мира - любимый досуг бестолковых гетманов. Дожили! А ещё можешь?
- Бестолковый гетман может всё. Внемли и записывай!
Ты устал воевать
за чужие идеи,
Рисковать и страдать,
ничего не имея.
Но теперь у тебя
есть другие задачи -
Ты решил записаться
в солдаты удачи!
- Получилось? - чуть слышно спросила затаившая дыхание Алина. - С удачей?
- Более чем, моя сладкая, - серьёзно ответил гетман.
- Поздравляю тебя, Аль!
- Всех нас, Алька, всех нас. Только так!
Больше они к этой теме не возвращались...
Точнее, возвратились, но - в диаметрально противоположном ракурсе.
- Всех нас... - глухо проговорила Алина. - Всех нас не перелюбишь, Аль!
- Ты о чём?!
- Да так... Наташка как-то странно отводила взгляд, когда я сегодня была у тебя.
- О, Господи! - гетман принуждённо рассмеялся. - Любовь-то здесь при чём?! Она с утра принялась издеваться над царём-батюшкой и заслуженно получила пи... ну, выговор, а теперь прячет виноватые глаза, только и всего. А ты...
- А я точно знаю, - перебила жена, - что ты человек хотя взрывной, но мягкий, и за наказанием или нечаянной ссорой у тебя обычно следует прочувствованное примирение. Вот и утром, я чувствую...
- Ах, оставьте мою нежную душу в покое! - отмахнулся 'миротворец'. - Всё так и было, как ты говоришь, мы помирились, но чисто платонически, до предела целомудренно. Наталья для меня помощница и подруга, но к служебному роману с нею я, поверь, не готов.
Гетман врал. Был готов. И даже не отказался от нереализованных по вине Карапета намерений. А целомудрие при заключении мира между ним и Хуторской не дошло до предела на какой-то миллиметр, не более...
- Удовлетворена?
- Абсолютно! Можно сказать, просто счастлива.
Алина, запрокинув голову, блаженно потянулась.
- Потрясающий вечер!
И гетману стало понятно - увы, не переубедил...
Поляну, ставшую приѓстанищем счастливых - каждого по-своему - путешественников освещаѓли допотопная 'летучая мышь' да неприметный издали огонь костра. В небольшом котле, над которым колдовал дозорный, булькала вода. Леѓтели искры, шипели угольки, тянуло истинно природным дымом и - совсем пока чуть-чуть - будущей ухой.
- О-о, явились, водяные с русалками! Православные тут пашут, не разгибая вый...
- Иди, пахарь православный, окунись, - смилостивился царь-батюшка. - Или вода таких больших не держит?
- И заботы, брат, ко дну тянут, и вообще мы - не по тем делам.
- По электричеству! - хохотнула Алина, кутаясь в огромное полоѓтенце.
- Чего-чего? - не понял Константин.
- Анекдот такой есть, но не совсем приличный. Вот если, сударь, угостите чем-нибудь сверх меры, я потеряю над собой контроль...
- Разденусь донага, - усмехнулся Александр.
- ...и расскажу, - ткнув его в бок, закончила Алина.
- Коньяк исключительно полезен юношам, - не унимался малость потерпевший гетман. - Особенно если пьёт его девушка.
А Константин, забросив марлю с 'потерпевшей' адово пекло сорной рыбой далеко в кусты, засуетился.
- О чем я и толкую! Щас, миледи!
- Фи, милорд! - попеняла ему Алина, соблазнительно изогнув гибкое тело в отблесках подрагивающего пламени, да так, что у Костика отпала челюсть. - 'Щас' и 'миледи' плохо сочетаются. Эдак вы угостите прекрасную даму не шампанским, а горилкой под цыбулю!
- Помилуйте, королева, - припомнил гетман булгаковского кота Бегемота, - разве я позволил бы себе налить даме водки?! Чистый спирт!
- Нашел, что цитировать на ночь глядя! - укоризненно бросила ему супруга.
- А в чем дело? Классикой брезгуем?
- Да уж не брезгуем, уж читали, потому и говорим - совесть имей, мы же не на балу у сатаны!
- Если быть абсолютно точным, после бала. Через двенадцать лет, - поправил гетман и злорадно усмехнулся, наблюдая, каким плотоядным взглядом пожирает Алину Константин.
Наверное, - подумал, - дозорный сейчас представляет её себе обнажённой Маргаритой, колотящей молотком по роялю в квартире ненавистного критика Латунского. Тем паче, что от полной наготы даму отделяли исчезающее малые клочки материи...
- Ладно, - вздохнул он, - довольно о грустном! Делаем закладку в тексте и соответствующие выводы по жизни, после чего переходим к неофициальной части нашего сегодняшнего мероприятия... Прозит, дамы и господа!
- Цум фоль! - поддержав немецкую здравицу мужа, Алина подняла бокал с вином. - Как говорили древние зулусы, айн унд цванцих, фир унд зибцих, что в переводе означает... За прекрасный вечер!
- За прекрасную даму! - галантно поклонился Константин.
- И прекрасную уху! - резюмировал гетман. - С наступающим вас, други, опьянением!..
'Царская' уха и впрямь вышла по-царски: в 'сорном' бульоне проварили плотву, забросили картофель, специи, коренья, и уже пеѓред самой готовностью - большие куски белорыбицы. Если к такому блюду приложиться накануне пьянки, водку не стоит и открывать - чистый перевод продукта. Впрочем, открыть необходимо было в любом случае - каплю её добавили в уху для вкуса. Дэн покрутил носом над остывшей плотвичкой, хрустко смолотил щедрый дар Кузьмина-старшего - мосол с приличным, килограмма в полтора, остатком мяса - и, шумно похлебав водички, улёгся на траве неподалеку от застолья. Гетман развалился в снятом с глиссера сидении, Алина, склонив голову ему на грудь, удобно устроилась на его же, разумеется, коленях, а Костик ворошил угли и переворачивал шампуры, полулежа с противоположной стороны кострища. Идиллию сопровождала задушевная беседа, тихая... мерная... спокойная... завораживающая. Лишь гетман иногда вносил юмористические (как ему казалось) коррективы.
- ...Я летними ночами обычно устраиваюсь спать на лоджии, - расѓсказывал Константин, - любуюсь звездами и думаю...
