- На пакгаузе! - припомнив старый фильм, заржал дозорный.
- ...а то, что дырки в животах, так это промывание пытались сделать, клянусь, честное слово!
- Да что там трупы! - отмахнулся Коробицын, напустив на себя вид усталого участкового. - Тут у нас дела почище! Гражданы жалуются, что вы шумите после одиннадцати, выражения разные нарушаете, да ещё мочиѓтесь в лифте! Несовершеннолетних, опять же, втягиваете, - пристав уставился на Алёнку. - Восемнадцать лет есть?
- Почти, - испуганно пролепетала та, и гетман ободряюще стиснул её ладошку.
- Так я и знал! Придётся протокольчик составлять... А что делать? Служба такая!
- Может, по-человечески, товарищ старшина? - предложил Богачев.
- Можно и по-человечески...
- Человек! - подскочил Серёга, будто бы призывая кабацкого целовальника. - Водки! Много! Сто грамм... Здороѓво, Юрчик!
- Привет и вам, граждане отдыхающие, - улыбнулся Коробицын. - Мою не видели?
- Садись, Владимирович, сейчас подойдёт, - пригласил его гетман, - вертится на кухне, служба у неё тоже.
- Служба! - проворчал Коробицын. - С утра брюки мои выстирала, а там в пистоне двадцатник лежал. Неучтённый!
Компания захохотала вновь, а Богачёв участливо спросил:
- Товарищ старшина ларёчников потряс? Али жезл новый выдали?
- Да по-всякому... Тут рубель сдыбаешь, там полтину, - вздохнул 'усталый участковый' и, опрокинув рюмку, вытянул палец в направлеѓнии Татьяны. - А вот вам, гражданочка, придётся всё-таки пройтить... Пройдёмте! На тур вальса...
Вечер продолжался, людей заметно прибавилось, и никто не сожалел об отсутствии привычной электронной музыки - скрипач-виртуоз покорил всех. Чинно раскланявшись со старшиной, в зал проследовали именитые купцы - Золотницкий, Бабкинд и наконец-то примкнувший к ним Волохов-Мутный. За отдельным столом развесёлой компанией уплетали бифштексы приказчики. Обречённо поглядывал по сторонам страдалец Кучинский, благостно вкушая борщ под бдительным присмотром Антонины свет Антоновны и доѓчери приёмной Степаниды, как две капли воды похожей на титанических размеров мамочку. В тёмной нише присели отец Никодим со сторожем анахоретского представительства, и соотношение напитков и закусок на их столе являло собой классический пример дисбаланса. Отнюдь не в польѓзу последних...
Гетман закурил, выпустил в потолок несколько пижонских колец ароматного дыма и задумчиво произнёс:
- Вижу я, братья и сёстры, некую социальную несправедливость в нашем сегодняшнем мероприятии. Все нынешние гости Новороссии имеют место находиться в зале, и только один, не менее достойный, скучает на больничной койке. Я взял на себя смелость пригласить его к нашеѓму столику. Если, конечно, вы не против.
Возражений не последовало, хотя, признаться, и восторгов - тоѓже. Большинство просто не знало о существовании Никоненко, капитана ВВС.
- Алёна Валерьевна?
- Я не против, Алексан Саныч. Как я могу..?! - девушка густо покраснела.
Гетман и сам сейчас не понимал, зачем позвал из карантина авиатора. Для очистки совести решил - пусть оба, он и девушка, быстрее втягиваются в новый для себя быт, не сторонятся первых встречных- поперечных. Он снова ласково погладил руку Алёнки, и та, вздрогнув, опустила пушистые ресницы.
- Вот и отлично, малыш. Чувствуй себя спокойно, привыкай к норѓмальной свободной жизни. Считай, что она у тебя - третья по счёту, а вторую просто забудь. Прости, если... сама понимаешь...
- Всё хорошо, батюшка, - чуть слышно прошептала она.
- А выражение 'как я могу?!' старайся употреблять пореже. Очень скоро ты станешь полноправным членом нашей общины и сможешь делать всё, что не запрещено законом. Впрочем, высказывать своё мнение ты не просто имеешь право, но даже обязана уже сейчас. Поняла?
Девчонка глядела, на него, раскрыв рот, и быстро-быстро кивала. Александр же вдруг поймал себя на мысли - да, они оставили её в станиѓце, но ведь, в отличие от Никоненко, её желания никто не спрашивал. А вдруг она...?! Конечно, не дай Бог!
... - Твой Господь тебе сейчас как дал бы..! - подхватился со скамьи величественный седовласый старец. - Ещё чего надумал! Сынок и есть сынок...
Сынок, - незнамо почему подумал гетман о самом себе, но всё-таки рискнул предположить:
- Если, конечно, ты захочешь и дальше оставаться с нами.
- Я... я... батюшка... Алексан Саныч... - едва не плакала девѓчонка.
- Царь-батюшка Александр I Саныч иной раз ляпнет - как будто в лужу... - Алина дотянулась через стол до её ладошки и торопливо отвлекла от неоднозначной темы. - Кстати, девушки, обратиѓте внимание, через четыре столика от вас в темной келье справляет вечерню самый настоящий батюшка, наш духовный пастырь отец Никодим.
Алина говорила громко, и сухонький мужичок с жидкой нечёсаной бородёнкой и багровым от ежедневных возлияний лицом привстал, подѓнял рюмку и клоунски поклонился.
- Он что же, выпивает?! - изумилась Алёнка.
- Говорят, даже на хлеб намазывает, - серьёзно заявила Алина.
- Любит наш батюшка это дело, - поддержал её Серёга.
- Наговариваете вы на отца Никодима, - вмешался Елизаров. - Он, великомученик, грехи наши на себя принимает...
- С раннего утра и каждый Божий день, великий подвижник! - гетман не удержался и продемонстрировал Никотину литой десантный кулак. Тот моментально сник. - Мы, Алёнушка, люди простые, незатейливые, приземлённые, что ли. В крайности не бросаемся, всему в этой жизни отводим своё время и место...
Друзья согласно закивали. Борисовна, пригрозив мужу пальцем, подвела к столу пунцового Никоненко в новеньком, с иголочки, камуфляже. Гетѓман подал знак освободить новому гостю место и продолжал:
- ...учимся, работаем, приходит время воевать - бьём врага. Бывает, правда, что и сами получаем... Грустим в печали, ну, а выпадает миг досуга - веселимся, отдыхаем. Столь же проста и незатейлива наша мораль - допустимо всё, что естественѓно, не безобразно и во благо. Человеку свойственен юмор, и мы шутим, пусть и зачастую плоско. Человек всегда ищет, кому бы доверитьѓся, на кого опереться, и мы дружим. Мы любим, ибо что может быть прекраснее и естественнее любви?! Возможно, именѓно это чувство отличает людей от всего остального Сущего...
Алина выразила сомнение:
- А речь, а разум?
- Я говорю о чувстве, милая, о концентрированных эмоциях, о важнейшей составляющей человеческой души, а речь, созидательный труд при помощи специально изготовленных орудий, разум - совершенно иная ипостась большого людского Я. Причем вторичная. Не зря же говорят, что, во-перѓвых, чувства не подвластны разуму, а во-вторых, - я точно это знаю! - та же любовь мобилизует человека и на героические поступки, и на творческие свершения.
Гетману показалось, что Некто одобрительно похлопал по его душе.
- Далее, - продолжал он, - в традициях всех без исключения наѓродов Земли веселить душу хмельными напитками. Не чураемся этого и мы. Однако нам очень не нравится, когда некоторые - не будем указывать пальцем на соседний столик! - забывают о чувстве меры и скатываются к помойному пьянству.
