голубым платьем с высокой талией, перехваченным широкой шелковой лентой, концы которой ниспадали на воздушный шлейф. Такие же воздушные рукава, усыпанные мелкими цветами, оставляли открытыми плечи, а корсаж едва прикрывал грудь, как и у всех женщин в зале. Крошечные голубые туфельки завершали наряд. Ее светлые волосы, непривычно убранные наверх под гребень, мягко падали на шею затейливыми локонами и отливали золотом, отражая пламя свечей.
- Какая честь для нас снова приветствовать вас в нашем доме, - донеслись до нее слова высокого пожилого господина с бакенбардами, посеребренными сединой, облаченного в темно-коричневый сюртук.
- Благодарю вас, лорд Лоунсбери. Однако это я должна благодарить вас. Для меня огромная радость вновь посетить вас, - ответила та с лукавой улыбкой, пока граф целовал ей руку, и вслед за этим сделала реверанс его спутнице. - Графиня, большая честь для меня.
Графиня Лоунсбери ограничилась лишь скупым кивком в ответ. Сухопарая и почти такая же высокая, как и ее супруг, она обладала бледным лицом с тонкими чертами, носившими отпечаток аристократического происхождения. Ее светлые глаза равнодушно и холодно следили за гостями, не отдавая предпочтения никому и ни на ком подолгу не задерживаясь.
- Я вижу, что сегодня с вами очаровательная спутница, - заметил граф, когда пронизывающий взгляд его темных глаз упал на Амелию.
- Позвольте мне представить вам мисс Амелию Черрингтон, - та сделала шажок вперед и присела в книксене. Две пары глаз оценивающе посмотрели на нее, и она почувствовала, как заливается краской.
- Весьма польщен, - наконец произнес граф, склонившись к ее руке.
- Надеюсь, наше общество не покажется вам скучным, - добавила графиня, подчеркнув свои слова едва заметным жестом руки, в которой был зажат сложенный веер.
- Благодарю... - не успев договорить, Амелия обнаружила, что хозяева уже обернулись к следующим гостям, и поспешила вслед за Элинор. Та тем временем весело заливалась смехом в кругу нескольких джентльменов и юных леди, оживленно что-то обсуждавших.
- Амелия Черрингтон, - тем временем прощебетала Элинор, тем самым вовлекая девушку в этот небольшой круг.
- Чрезвычайно приятно!
- Какая честь!
Сразу несколько голосов наперебой приветствовали Амелию. В ее груди разлилось приятное чувство от того, что она вдруг оказалась в центре внимания сразу нескольких джентльменов, к тому же таких приятных и галантных. Она улыбалась, отвечая на их приветствия и не испытывая ни малейшего стеснения. Вот бы продлить этот чудесный вечер, пусть он длится вечно!
Вдруг послышалось короткое постукивание, разнесшееся над толпой, и гул разговоров на несколько мгновений стих. Амелия обернулась вместе с остальными, и ее взгляд упал на невысокого лысеющего человека в черном сюртуке с блестящими лацканами. Он торжественно вскинул голову, вскинул руки, и...
Полилась музыка. Слабая мелодия, до сих пор едва слышная из-за шума голосов, зазвучала в полную силу. Амелия заметила небольшой оркестр из нескольких музыкантов, стоящих на балкончике второго этажа, наполовину скрытого густой зеленью растений.
- Вы позволите? - перед ней, учтиво склонив голову, оказался светловолосый стройный молодой человек в офицерском сюртуке.
Кивнув, Амелия положила ладонь на сгиб его локтя и позволила повести себя в центр зала, где еще несколько пар уже выстроились для котильона. Тем временем вступительная часть закончилась, и начался танец.
Ноги легко несли Амелию, и нужные фигуры выходили у нее сами собой с такой непринужденной грацией, словно она всю свою жизнь только и делала, что танцевала на балах. Ее кавалер смотрел на нее с нескрываемым восхищением, и она почувствовала себя бабочкой, изящно перепархивающей с цветка на цветок. Мимолетно бросив взгляд в зеркало, Амелия подивилась тому, какой стройной и воздушной она выглядит в своем нежно-голубом наряде. Однако и ее, и всех остальных дам бесспорно затмевала Элинор, с беззаботным упоением танцующая в самом центре зала с высоким темноволосым красавцем. Она напоминала драгоценный камень в золотой оправе, искрящийся гранями в пламени свечей. Даже в самых ее плавных и неторопливых движениях сквозила страсть, тлеющая под внешним спокойствием и светской учтивостью, будто пламя, разгорающееся все ярче и ярче с каждой минутой.
- Миссис Вудворт всегда оказывается в центре внимания на любом приеме, - заметил граф Лоунсбери, чья внушительная фигура выросла перед Амелией при очередной смене партнеров. - Да, она поистине бриллиант чистой воды, способный украсить любой бал. - С этими словами он с многозначительной улыбкой поклонился, взглянув девушке прямо в глаза, а затем перешел дальше.
Амелия вновь бросила взгляд в зеркало, но Элинор в зале уже не было. Танец окончился, и гостей пригласили в белую гостиную, где были поданы фрукты, легкие закуски и напитки. Сделав реверанс своему кавалеру, Амелия в его сопровождении влилась в поток остальных гостей.
Изысканный интерьер гостиной и стены, обитые шелком с рисунком из каких-то диковинных птиц, мягко озарялись светом - но не таким ярким, как в бальной зале, отчего комната показалась девушке очень уютной. Она отщипнула веточку винограда, и присела на диван-канапе, с интересом разглядывая помещение.
Напротив большого камина из бледно-розового мрамора расположился рояль, с которого складками ниспадала бархатная драпировка. На изящный стульчик прямо перед инструментом уже села юная девушка в очаровательном белом платье, украшенном лишь скромной тесьмой цвета молодой листвы. Слегка склонив голову к плечику, она покорно дожидалась, пока несколько дам во главе с графиней окончат полемику о том, с какой мелодии следует начать. До слуха Амелии доносились обрывки их беседы.
- ...признанный гений Моцарта неоспорим. Его чарующие мелодии по праву заслужили признание...
- На континенте, быть может. Но разве не подобает англичанам предпочесть Плейфорда или Бойса, чьи таланты не уступали более известным в Европе...
Наконец перед девушкой поставили ноты, а рядом склонился такой же юный джентльмен, готовый переворачивать страницы. Робко улыбнувшись, отчего на ее пухлых щечках заиграли ямочки, девушка коснулась пальцами клавиш.
Амелия едва дождалась возвращения в бальный зал, и теперь танцевала, не пропуская ни одного тура, полностью захваченная музыкой, которая увлекала за собой, делая тело гибким и легким. Было уже далеко за полночь, и контрдансы сменились модными вальсами. Зеркала, стены, огни свечей и смеющиеся лица слились перед Амелией в одну яркую сверкающую вереницу. Розовое шампанское, принесенное ей нынешним кавалером, чье имя она уже успела позабыть, ударило ей в голову. Даже музыка играла все громче и громче, сбиваясь с ритма, струны скрипок визжали на высоких нотах.
Она танцевала, не в силах остановить эту карусель огней и красок, закружившую ее в сладостном вихре. Амелии было жарко, и она, должно быть, раскраснелась. Один из ее золотистых локонов выбился из прически и упал девушке на лоб, но она не обратила на это внимания. Ей никак не удавалось сосредоточиться на словах, которые шептал склонившийся к ней партнер, чья рука сейчас лежала на ее талии, а губы почти касались уха. Продолжая кружиться, Амелия чувствовала, как тонет в этом шепоте, смешивающимся с перезвоном бокалов, взрывами смеха и какофонией расстроенных инструментов. Почему музыканты не сделают паузу, чтобы настроить их? Она могла бы немного передохнуть и отдышаться. Голова Амелии кружилась, она задыхалась, вдруг ощутив, что находится на грани обморока. Ей даже пришлось вцепиться в своего кавалера, чтобы не потерять равновесие.
Она открыла глаза - прямо напротив них, за спинами другой пары, от пола до потолка возвышалось зеркало, и перед Амелией промелькнуло отражение. Что-то изменилось в ее облике. Рядом раздался очередной взрыв смеха, показавшийся девушке безумным; отражение же все приближалось. Ее глаза сияли победным блеском, волосы вдруг сделались темными. Сердце Амелии колотилось, как бешенное. Положение пар сменилось, и теперь ничто не отделяло их от зеркала. Вместо нее самой там танцевала Элинор Вудворт.
