— Ты же тут хозяйка! — потормошил я Макину.
Циклоп, рыча и невнятно бранясь, окончательно поднял мост. Сразу стало темно.
— Да, извини, я задумалась, — невесело засмеялась Лиза. — Наверное, надо попросить, и нас пропустят.
Нас пропустили.
Изнутри, на башнях и стенах, копошились десятки средневековых солдат, и я окончательно убедился, что это не люди. То есть встречались среди них и обычные с виду мужики, но либо квадратные, как пни, либо с клыками и волосатыми ушами. Заметив хозяйку, они разом подняли дикий вой, заколотили оружием по камням... Поприветствовали, короче.
— Знаешь, что меня больше всего удивило в универсаме? — ни с того ни с сего оживилась Лиза. — Когда я туда впервые попала — мне же хотелось посмотреть, как вы питаетесь, — я насчитала шесть человек, которые занимались исключительно слежкой за покупателями. При этом явно не хватало женщин, принимающих деньги...
— Кассиров. Их всегда мало.
— Да, кассиров. Зато две женщины просто стоят и смотрят, правильно ли кассиры принимают деньги, еще две следят сверху, с балюстрады, не спрятал ли кто покупку в карман, и у выхода страхуют двое мужчин в форме.
— Чего тут странного? Постоянно воруют, надо следить. — Я проследил взглядом еще за одним волосатым циклопом, что грыз здоровенные мослы возле катапульты. Этот тоже сидел на цепи и походил издалека на потасканного, дряхлого циркового медведя. Пока, кроме стражи, внутри замка нам никто не встретился.
— Но у меня-то нет воров, Саша! Не напрягайся, ты видел этих существ в кино... У меня нет воров, и до посещения поселка Скрипача не возникало даже представления о возможных посягательствах. А ты подарил мне охрану...
— Ну, извини...
— Почему тебе стыдно? Ты поступаешь как мужчина. Не можешь представить себе жилище без своры сторожевых собак. Точно так же вы не можете представить магазин без армии наблюдателей. Ты интересовался когда-нибудь, сколько людей в вашей стране заняты исключительно охраной товаров, ценностей или объектов?..
Но я не успел ей ответить. По брусчатой мостовой мы вышли к широкой площади, обнесенной частоколом из мощных заостренных брусьев. Там, внутри за оградой, кто-то шумно сопел и бряцал железом.
— Это дракон, — вздохнул я, первым поднявшись на галерею, огибавшую площадь. — Сторожевой дракон. В Сибири, случайно, никогда не водились драконы?
Лиза надолго задумалась, затем решительно покачала головой.
— А почему он привязан, если сторожевой? — спросила она.
— Потому что он довольно злой и может поджечь то, что не надо... — Мне было жутко стыдно, прямо- таки не знал, куда глаза девать.
Дракон был так себе, не ахти какой зловредный, метров шесть длиной от рогатой башки до кончика хвоста. Он неловко перемещался по усыпанной опилками арене, волоча за собой ржавую цепь, и искал место, где бы вздремнуть. Над грудами обглоданных костей роились мухи.
— Отвратительно, — строго произнесла Лиза. — Получается, что для охраны дворца следует содержать зверя в неволе?
— Иначе улетит, — попробовал оправдаться я.
— Я знаю, что такое тюрьма, — сказала Лиза. — Это место, где неволей наказывают людей, совершивших преступления. У нас тоже есть такое место...
— Ого! У вас, выходит, тоже сажают? Значит, есть и менты, и судьи, и адвокаты?
— Ничего этого нет, кроме адвокатов, хотя это тоже неверное определение. Наверное, не существует обществ, свободных от преступности, но криминал порождают разные причины... Представь себе большой симфонический оркестр. Если одна из десятков скрипок сфальшивит, это заметят все...
— Я не замечу.
— Я говорю о музыкантах, у которых абсолютный слух. Общество, в котором я выросла, похоже на такой оркестр. Если кто-то начинает играть фальшиво, поддается дурным мыслям, затаивает зло или зависть, об этом быстро узнают другие. Нам не нужна милиция, чтобы изолировать преступника и вылечить его. Хотя это случается крайне нечасто... Но этот дракон! Вы осмеливаетесь посадить на цепь лишенное разума животное, не способное защититься...
— А вы что, искусственными котлетами питаетесь? Или только овощи хаваете?
— Конечно, нет. Существуют фермы, где выращиваются животные для забоя, цикл белкового питания ничем не отличается от вашего. И я вполне безболезненно воспринимаю, что в деревнях держат на привязи собак, чтобы отпугнуть воров. Но этот зверь, придуманный тобою, эта цепь, ограда, грязь... Символы подавления, олицетворение властолюбия, жестокости, коварства, низменных инстинктов — все это способы самоутверждения за счет других... Нет-нет, не вини себя, просто я хочу, чтобы ты задумался...
Я задумался, еще как задумался. Помимо катапульты, за десятиметровыми крепостными стенами встретилось еще немало сюрпризов. Вдоль стен, изнутри, шла двухэтажная деревянная галерея с лебедками для поднятия камней, с чанами для разогревания смолы и прочие радости. На ближайшей башне крепилась снаряженная баллиста, а за драконьей площадкой возвышалась подвижная многоосная платформа с гигантскими арбалетами.
Макина больше на меня не ругалась и делала вид, что ничего не замечает. Мы прошли мимо амфитеатра с приспособлениями для тренировок солдат и очутились у лестницы, убранной красным ковром и ведущей ко входу в высоченный собор.
