— Поп? — растерянно проговорил Гаврила Васильевич, вглядываясь мне в лицо. — Какой такой поп?

— А который меня по голове саданул, — равнодушно ответил Ермола.

Наступила долгая пауза.

На Захарьина было жалко смотреть. Он явно не знал, что лучше, попасть к вымогателям дьякам или мстительному священнику, переодевшемуся в кольчугу.

— Я сейчас людей кликну, — тихим голосом пообещал он, наблюдая, как его недавние гости выезжают со двора, — посмотрим тогда, какие вы воеводские дьяки!

— Людей сейчас здесь будет много, — пообещал я, — только свистни!

Однако Гаврила Васильевич уже начал оправляться от шока и наглел на глазах.

— Устиньюшка, милая, пойди-ка, позови дворовых! — попросил он подругу.

Крашеная сударушка, забыв о своей недавней лебединой стати, вдруг завизжала пронзительным голосом и с криком «убивают» побежала к дому. Последние ратники пришпорили лошадей, чтобы скорее выехать со двора.

Наступила пауза в отношениях, которую каждая из сторон истолковала по-своему. Мы с Кузьмой незаметно переглянулись и остались спокойно сидеть на своих местах. На пронзительный крик Устиньи из дома и служб набежало до полутора десятка человек обоего пола. Захарьин совсем осмелел и испепелял нас взором.

— И кто тебе, Гаврюшка, велел разбой над боярыней Морозовой и ее детками учинить? — грозно спросил я. — Сам сейчас или под пыткой признаешься?

— Вязать их! — тонким голосом крикнул Захарьин, указывая на нас пальцем.

Дворовые ошарашено мялись, ничего не понимая.

— Ермола, вяжи их, негодяев!

— Это можно, — спокойно согласился верный раб и начал подниматься во весь свой внушительный рост.

— Ты лучше сиди на месте, — посоветовал я ему и для убедительности вытащил из ножен саблю.

Ермолка задумался, потом покладисто согласился:

— Можно и посидеть.

Самоуверенность Захарьина опять пошла на убыль, теперь он совсем не знал, что делать дальше. Подчиняться его приказам никто не спешил, а обнаженная сабля говорила сама за себя.

— Эй, малец, — обратился я к подростку, прибежавшему вместе со всей дворней, — ты свистеть умеешь?

— Ага, — ответил он.

— А ну, свистни.

Парнишка засунул в рот два пальца и пронзительно свистнул. Тут же послышался топот копыт, и во двор въехала наша конница.

— Еще свистни, — попросил я.

Отрок восхищенно покрутил головой и снова свистнул. На задах усадьбы послышался шум, и пехота во всем блеске предстала перед потрясенными зрителями.

— Так говоришь, ты московский дворянин? — спросил я Захарьина. — Сейчас проверим. Ермолушка, — обратился я к верному клеврету Захарьина, — а не поставишь ли ты своего благодетеля на батоги?

— Ага! — заулыбался Ермола.

— А вот и поставь, а мы посмотрим.

— Я счас принесу! — сорвался с места Ермола.

— Вы не посмеете! — забормотал Захарьин, отлично понимая, что очень мы даже посмеем. — Я московский дворянин!

— А вот правку сделаем и увидим, дворянин ты или беглый холоп, — хладнокровно сказал Кузьма.

Народный герой нравился мне все больше и больше. В нем начинала проявляться лихость и раскованность артистичной натуры.

— Хочешь без батогов? — спросил я Захарьина. Он с надеждой посмотрел на меня.

— Скажи, кто такой Константин Иванович?

— Не ведаю, — потухая, ответил толстяк. — У нас таких нет.

— Ну, как знаешь, — не стал настаивать я. — Ребята, кладите его на лавку!

— Не подходите! — беспомощно закричал московский дворянин, но его собственные холопы кинулись помогать нашим людям, сдирать со своего барина одежду.

Раздетого догола помещика прижали к скамье, на которой он недавно сидел, потчуя гостей. Ермола радостно заржал, со свистом рассекая воздух толстым ореховым прутом.

— Сколь батогов ставить, боярин? — спросил он, предвкушая наслаждение чужой болью.

— Сколько мне дал, столько и ему.

Вы читаете Гиблое место
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

4

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату