Опасаясь, как бы Хэл сейчас не договорился до того, о чем утром пожалеет, она мучительно пыталась придумать, как бы поскорее закончить разговор. Тем временем Хэл продолжал подкалывать ее, внимательно наблюдая за ее реакцией на свои слова из-под полуприкрытых век.
— Может, конечно, мне следовало пообещать сразу бриллиантовый гарнитур. Но что поделать. Хотя тебе достался вполне состоятельный человек, должен предупредить, что он при этом еще и редкостный скупердяй. Ну-ну, не расстраивайся, в любом случае тебе достался вполне солидный куш. Эй-эй, что ты делаешь?! — закричал он, уворачиваясь от подушки, которой Уинни, возмущенная несправедливыми обвинениями в собственной меркантильности, принялась колотить не в меру разошедшегося избранника.
— Должен напомнить, что убийство в настоящий момент явно не в твоих интересах. Как законная жена ты сможешь рассчитывать на большую долю, нежели как соломенная вдовушка!
— Да я тебя сейчас за такие слова… — беззлобно зарычала она и снова кинулась на него, но весь ее запал неожиданно пропал, когда она в который раз за эту ночь оказалась в объятиях Хэла.
Уинни даже не успела заметить, когда он вырвал из ее рук подушку и отшвырнул прочь, а потом скрутил непокорную и возмущенную возлюбленную. Она попыталась выкрутиться, но все было напрасно. Хэл держал ее крепко, и любые попытки избавиться от его железных объятий причиняли ей лишь боль. Поняв это, она перестала излишне усердствовать в попытках обрести свободу и жалобно взмолилась:
— Давай уже спать, финансовый магнат.
— Как это спать?! — возмутился Хэл.
Державшие ее руки из пленяющих оков вдруг превратились в ласкающие прикосновения. Все ее попытки освободиться по-прежнему мягко пресекались, но теперь они стали частью любовной игры.
14
Медленно вырываясь из гостеприимных объятий сна, Уинни насторожилась. Что-то было не так, как всегда. Она лежала на боку, ее лицо упиралось во что-то твердое и теплое. В голове лениво закопошилась мысль, что это никак не может быть подушкой. Если события прошлой ночи ей не приснились, вариант мог быть только один. Ей очень не хотелось ошибиться в своих догадках, поэтому она не спешила открывать глаза и проверять, насколько они соответствуют действительности. Она затаила дыхание и довольно улыбнулась, продлевая наслаждение и воскрешая в памяти прошлый вечер.
Как ни приятны были воспоминания, реальность искушала сильнее. По-прежнему не открывая глаз, Уинни медленно протянула руку вперед. Кончики пальцев нервно заскользили по гладкой коже, не оставляя ни капли сомнений, что Хэл по-прежнему находился в ее постели. Пальцы ее бесстыдно изучали мускулистый торс, словно желали лишний раз удостовериться, что прошлая ночь не была сном. Она приоткрыла глаза: ее нос, как она и предполагала, упирался в обнаженный бок спящего мужчины.
Дыхание его изменилось. Уинни поспешила отдернуть руку, но Хэл уже почувствовал ее прикосновение. Не открывая глаз, он улыбнулся и его рука скользнула на ее талию, словно спеша утвердить права на лежавшую рядом женщину. Интимность его собственнического жеста моментально нашла отклик в ее разомлевшем теле. Она непроизвольно вздрогнула, и эта дрожь не осталась незамеченной.
Хэл резко повернул голову в ее сторону и открыл глаза, в глубине медовых глаз притаилось легкое беспокойство. Он приподнялся на локте, напряженно вглядываясь в лицо Уинни, словно опасался увидеть в нем сожаление или раскаяние. Его неуверенность придала ей смелости, и она довольно потянулась, поворачиваясь под его рукой на спину и закидывая обе руки за голову.
— Доброе утро, — промурлыкала она.
— Доброе, — настороженно подтвердил Хэл, продолжая наблюдать.
Так как Уинни продолжала смотреть в потолок и странно улыбаться, он поспешил уточнить:
— Надеюсь, никаких сожалений. — Его голос прозвучал неуверенно и немного смущенно. Она хитро покосилась на него и сделала вид, что задумалась. Заметив, что из-за ее молчания взгляд его стал еще беспокойней, она поспешила ответить:
— Ни малейшего. — Немного подумав, она добавила: — Ты был просто великолепен.
Облегчение, которое испытал Хэл после ее слов, моментально расплылось самодовольной улыбкой, демонстрирующей мужскую гордость и радость от признания его заслуг. Тигра погладили по шерстке, и он довольно заурчал.
— Я такой. Как ты думаешь, нам удастся раздобыть что-нибудь на завтрак?
— Надеюсь, что удастся. Я дико проголодалась.
— Неудивительно, если учесть, сколько энергии мы потратили за ночь.
Краска бросилась Уинни в лицо. Она в который раз позавидовала Хэлу, у которого откровенные высказывания на интимную тему никак не отражались на цвете лица. Его неизменно ровный цвет лица опровергал расхожее мнение, что рыжие люди легко краснеют.
— Я за мамонтом. — Хэл встал с кровати, не стесняясь своей наготы.
Он был великолепен. Уинни с наслаждением наблюдала, как он натянул джинсы и футболку. Она с сожалением проводила его взглядом и вздохнула, когда дверь за ним закрылась. В то же время она была ему благодарна за то, что он оделся и вышел, дав ей время привести себя в порядок и восстановить самообладание. Несмотря на всю легкость в общении, которой они достигли за последние сутки, ей было трудно вести себя непринужденно, когда на ней не было ни нитки.
Перекусив пережаренными тостами и чуть теплым кофе, они двинулись в обратный путь, который показался обоим раза в три короче того, что они проехали в предыдущий день. Ближе к вечеру они въехали в Хаскелл, и Хэл довез Уинни до дома, но приглашение зайти не принял. Им обоим нужна была небольшая передышка, чтобы свыкнуться с новыми обстоятельствами их знакомства. Слишком стремительно все развивалось.
Хэл уже подъезжал к дому, как внезапно раздался негромкий хлопок, и в ту же секунду он почувствовал едва заметный толчок. Руль под расслабленными руками слегка дрогнул, как если бы под колесо попал крупный камень. К счастью, скорость была не так велика, как на трассе, поэтому «харлей» только слегка вильнул.
Неосознанно он посмотрел по сторонам. Вокруг не происходило ничего подозрительного, улица была пустынна, ни одной машины или случайного пешехода, но беспокойство не проходило. Смутное подозрение мелькнуло у него в голове, но тревожная мысль не успела окончательно оформиться в подозрение. Повинуясь импульсу, он поддал газу и не останавливаясь проехал мимо своего дома, направляясь в сторону автомастерской.
Он добрался туда в считанные минуты и аккуратно притормозил у раздвижных ворот. Сначала он настороженно огляделся и только после этого спрыгнул с байка и внимательно осмотрел его. Обнаружив на боковом щитке вмятину, Хэл задумался, потом достал телефон и позвонил Харрисону.
— Ты сейчас не сильно занят, — вместо приветствия произнес он, когда его друг снял трубку.
— Нет, я дома. Что-то случилось?
— Похоже на то. Я сейчас заеду. — Не дожидаясь ответа, Хэл повесил трубку.
Харрисон, встревоженный звонком, встретил его на пороге словами:
— Надеюсь, ничего серьезного?
Хэл пожал плечами.
— Зависит от того, что ты считаешь серьезным.
— Проходи в дом и рассказывай.
— Сначала я хочу, чтобы ты взглянул на одну вещь и сказал, что ты по этому поводу думаешь.
Крайне озадаченный, Харрисон спустился с крыльца и проследовал за другом к его «харлею». Хэл присел на корточки и дотронулся пальцем до вмятины на теле его всегда идеального мотоцикла:
— Это то, о чем я думаю?
Харрисон наклонился, чтобы рассмотреть ее поближе, побледнел и воскликнул:
— Черт, дружище, что происходит?! Сначала попытка тебя подставить, теперь вот это!
— Для царапины от гальки великовата. Я верно мыслю?