вроде огромной живой арки. В мостовую вмонтированы фонари, которые подсвечивают деревья снизу. Все это дает ощущение, что ты попал в волшебную сказку, все дышит красотой и романтикой.
— Правда, красиво? — Яэль смотрит на меня и в ее глазах отражаются блики фонарей.
— Да, очень! — я и не знал, что в центре Тель-Авива есть такое замечательное место.
Мы идем немного дальше и поднимаемся на небольшой мостик, который проходит вровень с кронами деревьев. Летучие мыши носятся туда-сюда, и Яэль испуганно прижимается ко мне, боясь, что они вцепятся ей в волосы. Так мы и стоим там, обнимаясь и глядя на эту красоту. Яэль тянется ко мне губами, и мы целуемся, забыв обо всем на свете.
Не знаю, сколько мы там так стояли, но уже начал разгораться рассвет, и фонари начали гаснуть. Настало время возвращаться. Я проводил ее до машины.
— Встретимся завтра? — была пятница, и мне нужно было возвращаться на базу только в воскресенье.
— Нет, завтра я не могу, у меня много учебы, буду готовиться к ней весь вечер.
— Тогда на следующие выходные? — я стал прокручивать в голове варианты, как я смогу выйти в увольнение на следующей неделе.
— Ты знаешь, ты замечательный и ты мне очень нравишься, но ты сейчас в армии. Я просто не смогу ждать тебя так долго, ведь ты появляешься в выходные — раз в неделю.
До меня не сразу дошел смысл ее слов. А когда дошел, я почувствовал, что весь мой мир и весь этот прекрасный идеальный вечер разрушился как карточный домик.
— Да, о'кей, нет проблем.
Я стоял и не знал, что еще сказать.
— Тебя подвезти?
— Нет, не нужно.
Какое еще «подвезти»? Она что, не понимает, что я сейчас чувствую?
— Давай, я хорошо вожу машину, как ты сейчас доберешься?
— Да нет, спасибо, я еще немного пройдусь.
— Ну ладно, как хочешь.
Она поцеловала меня в губы и прошептала: «Ты такой милый». Села в машину, завела ее и тронулась в направлении Рамат-Авива, своего дома.
Я проводил ее взглядом, посмотрел, как ее машина скрылась за поворотом, провел рукой по своим губам, еще чувствуя ее поцелуй, и, не спеша, пошел. Я шел по просыпающимся улицам Тель-Авива и чувствовал полную опустошенность. Все мои надежды, все мои идеалы, — все разбилось в один миг. Зачем я служу? Зачем я хожу в форме и с винтовкой? Зачем я иду на операции, где каждый день в меня стреляют? Это никому не нужно. Ей это не нужно.
Я закурил и остановился у тротуара. Через пять минут поймал такси и по дороге домой, полулежа на заднем сиденье, сам себе обещал, что с этого момента я перестаю любить и влюбляться. Что теперь девушки будут существовать для меня только для секса и ничего более. Что не будет больше ни серьезных отношений, ни чувств. Дайте мне только закончить службу, а там посмотрим, кто за кем будет бегать.
Так я сидел и думал. Может быть, зря я преувеличивал. Может быть, это просто последствия отвратительного месяца или выкуренной травки. Но этот вечер был просто идеальным, и она была идеальной. Так хорошо с девушкой мне давно уже не было. Да ладно, черт с ней, сколько еще будет таких, как она. Плевать мне на нее.
По окончании службы в армии я начал учить испанский язык. Через год поступил в Тель-Авивский университет. И каждый раз, проезжая мимо Рамат-Авива, смотрел по сторонам в надежде увидеть знакомый силуэт.
С Яэль я никогда больше не встречался.
19
— Смейся, смейся! Придет день, и ты будешь лежать в амбулансе на спине и кричать, а я буду стоять сверху и смеяться…
Внутри большущей армейской базы территория нашего подразделения огорожена забором, и, кроме нас, сюда не может войти никто, за этим строго следит дежурный на входе. Места внутри довольно много: примерно десять квадратных километров. Там есть все: зал для совещаний, где мы получаем инструктаж перед выходом на операцию, дом командира, плац для построений с флагом и гербом подразделения (не используется ввиду отсутствия построений), ангар для джипов, офицерская казарма, спортзал, клуб для отдыха, казарма для молодых, комнаты для снаряжения и наша «пальга».
Точного перевода слова «пальга» я не знаю. Это — огороженное стеной место, где находятся наши казармы, небольшая кухня, маленький сад «эстетичного вида», душевые и туалеты менее эстетичного вида, и, посреди этого — большое место для сбора и отдыха всего отряда. Здесь собираются вместе все бойцы, чтобы провести время вечером, просто поговорить или почитать книгу. Иногда здесь проводят инструктаж. Прямо на улице под навесом стоят диваны и кресла, конечно, не самые новые, но довольно удобные, и несколько столов. В основном свободное время мы проводим именно тут, а не в клубе, где есть телевизор со спутниковой антенной. По вечерам или днем мы рассаживаемся вокруг, завариваем кофе или чай, курим и общаемся. Иногда кто-нибудь берет гитару и мы поем. Иногда гитару пытается взять Ронен, но мы ее тут же отбираем, так как играть он не умеет, учит одну и ту же песню уже полгода и всех задолбал.
Молодым вход в «пальгу» строго запрещен. Они попадают сюда только после того, как проходят полный курс обучения и становятся настоящими членами отряда. Офицеры, естественно, зайти могут, но они здесь не спят, у них есть свой домик, на что Мояль и Шимри постоянно жалуются нам, потому что их жилье, как ни странно, гораздо хуже нашего. У нас по четыре человека в комнате, и хоть комната и небольшая, зато там есть все: кондиционер, телевизор с DVD, видеомагнитофон, радио. Все это мы получили по наследству от предыдущего поколения солдат, служивших в отряде до нас. Эти вещи сильно улучшают условия службы и поднимают настроение. Особенно приятно в летнюю жару включить кондиционер на полную мощность и спать под огромным пуховым одеялом.
Это у нас считается большим шиком. В офицерских комнатах хоть и живут по двое, но у них нет ни хрена, и поэтому в особо жаркие дни мы милостиво позволяем Шимри и Моялю спать у нас.
В казармах молодых, естественно, вообще ничего нет, и живут они в комнате по шесть человек, но на то они и молодые. Зато, глядя на нас, им есть к чему стремиться.
Сидим в «пальге» и курим. Послеобеденное время. Вчера всю ночь были на операции, и поэтому все встали поздно. Ронен вообще не встает. У него новая теория — чем больше он будет спать, тем быстрее пройдет его служба в армии. Поэтому он, кроме как пожрать и на операции, из кровати не вылезает.
Я завариваю кофе и прислушиваюсь к разговору. Как обычно, все разговоры сводятся к армии или к девчонкам. Саги выдает новый прикол — и все смеются. Как же они дороги, эти минуты отдыха. Просто сидишь и радуешься жизни.
Как обычно, Шимер ломает нам кайф. Он влетает в «пальгу», держа в руках распечатки аэрофотосъемки, кидает их нам и кричит:
— Сбор через десять минут! Чтобы все были готовы выехать! Полное снаряжение! По ходу просмотрите снимки! — и убегает так же стремительно, как и появился.
Бл…ь, опять операция!
Я гашу сигарету и бегу надевать снаряжение, будя по дороге Ронена. Он тоже матерится и бежит за мной, на ходу надевая рубашку.
Мы выезжаем ровно через семь минут. Бронированные машины мчатся вперед, все снаряжение на нас, и Шимер вводит нас в курс дела:
— В Рамалле пехотная рота окружила в одном из домов местного главаря ХАМАСа. Их уже начали
