Знак судьбы

воскресеньям выполнял только ту работу, без которой не мог обойтись скот, а остальное время читал Библию, как учил его отец. В этот день он отпускал своего единственного работника навестить родных.

Впервые Майкл обратил внимание на Джейн Коллинз, когда повел двух своих единственных коров айрширской породы за холмы на случку с быком из поместья Хай-Бэнкс-Холл. Он мог бы отвести коров и на ферму Пирсона, что находилась от него всего в трех милях, но бык Пирсона был плохой породы. Джейн в то время только исполнилось шестнадцать, и весь следующий год Майкл размышлял – не поговорить ли с ее отцом на предмет женитьбы. Правда, он сомневался, что тот разрешит Джейн выйти замуж и уехать из дома, потому что – и Майкл это прекрасно понимал – девчонка была единственной помощницей отца, ухаживала за больной матерью, варила еду, и вообще выполняла всю работу взрослой женщины. И, как Майкл слышал, занималась она этим почти с младенческого возраста. Однако он отметил для себя, что долгие годы труда не испортили ее красоты. Личико у Джейн было круглым и гладким, глаза нежными, а каштановые волосы блестели. Да и фигура у нее была хорошая: широкие бедра и соблазнительно торчащие груди.

В воскресенье Майкл внимательно читал о рождении Вениамина [2]. На следующий день, отправившись через холмы для разговора с отцом Джейн, он прокручивал в памяти слова: 'И отправились из Вефиля. И когда еще оставалось некоторое расстояние земли до Ефрафы, Рахиль родила, и роды ее были трудны. Когда же она страдала в родах, повивальная бабка сказала ей: не бойся, ибо и это тебе сын' [3].

А Майклу хотелось иметь сына, очень хотелось. Его первая жена оказалась бесплодной. Что ж, такова воля Господня, а вот Джейн Коллинз не могла быть бесплодной. Майкла влекло к Джейн, ему хотелось обнимать ее, любить. Но к любви еще примешивалось и чувство жалости, поскольку у девушки была явно трудная жизнь.

Джона Коллинза Майкл отыскал в загоне для скота. Изложив ему свое предложение, он был удивлен, увидев выражение отчаяния на лице Джона.

– В чем дело? – спросил Майкл. – Она уже обручена?

Джон Коллинз обреченно кивнул, а затем вскинул голову и заявил, глядя Майклу прямо в глаза:

– Она беременна.

Беременна! Вслух Майкл ничего не сказал, но подумал: он опоздал, Джейн уже беременна. Что ж, значит он не ошибся, она может рожать детей. Но ведь это могли бы быть и его дети, сын, которого ему так хотелось. Майкл почувствовал боль, которой никогда не испытывал раньше. Даже когда умерла его жена, чувство утраты не было таким огромным, как сейчас.

– Значит, она выходит замуж? – спросил он глухо.

Джон Коллинз покачал головой.

– Нет, она не выйдет замуж.

В разговоре снова возникла пауза, тишину нарушало лишь мычание коров да звон их колокольчиков.

– А ты знаешь этого парня?

Некоторое время Джон молчал, потом посмотрел в глаза Майклу и ответил:

– Нет.

Мужчины уставились друг на друга. Майкл понял, что Коллинз солгал, да и Джону было понятно, что Радлет раскусил его. Но эта ложь тут же подсказала Майклу, кто отец ребенка и почему Джон не смог сказать правду. Только об одном человеке мог умолчать Джон, и этим человеком был его хозяин, распутник Томас Моллен. У Джона просто не было другого выхода. Разве мог он пожаловаться в суд, что его дочь изнасиловал этот грешник и негодяй? Да его сразу бы лишили работы, и он остался бы без крыши над головой, а его жене постель была нужнее, чем что-либо другое. А где он мог найти постель для жены, кроме как в работном доме [4]? Майклу стало жаль их всех: Джона, девушку, да и себя тоже.

Когда он вернулся на свою ферму, то почувствовал, что одиночество просторов угнетает его, как никогда. Всю свою жизнь Майкл прожил среди холмов и гор, как и восемь поколений его предков. Бескрайние холмы и горизонт, уходящий в бесконечность, вошли в его кровь, как и вызывавшие благоговение виды, открывавшиеся с вершин. И до сего дня он ощущал себя дома среди этих красот.

Спустя шесть недель Майкл снова отправился через холмы, полный решимости добиться единственной цели – забрать Джейн Коллинз к себе на ферму. Пять воскресений подряд он молился и просил Бога направить его на путь истинный, и вот вчера он получил ответ. Раскрыв Библию, он увидел слова: 'ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне. Тогда праведники скажут ему в ответ: Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили? когда мы видели Тебя странником, и приняли? или нагим, и одели? когда мы видели Тебя больным, или в темнице, и пришли к Тебе? И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сделали это одному из сих братьев Моих, то сделали Мне' [5].

Майклу нужен был знак свыше, и он получил его. Придя на следующий день на ферму Вест, он решительно сказал Джону:

– Я женюсь на ней.

По щекам отца потекли слезы.

– Она хорошая девушка, – прошептал он.

Спустя неделю Майкл Радлет привел Джейн через холмы в церковь. Девушка впервые взглянула на него только в тот момент, когда Майкл надевал ей на палец обручальное кольцо. И с этого момента она начала плакать…

Всю жизнь Джейн Радлет окружали пожилые люди. Четверо мужчин, работавших на ферме Моллена, были старыми, их дети выросли и разъехались кто куда. Отец тоже был уже старик. Правда, на соседней ферме работали двое молодых парней, но они были обручены со служанками из особняка. Как-то раз Джейн отправилась на соседнюю ферму и по дороге встретила еще одного старца. Во всяком случае, так ей показалось, мужчине было уже за сорок.

Свободное время у Джейн было только по воскресеньям, после обеда отец сам занимался домашней работой, а она ходила навещать его двоюродную сестру, которая была замужем за пастухом с фермы Ист. Джейн не любила тетю, просто ей некуда было больше ходить и не с кем поговорить. Иногда кто-нибудь болтал с ней на дороге. Именно там она и повстречала мужчину верхом на лошади. Он показался девушке очень радушным, потому что остановился поговорить с ней и сказал, что она хорошенькая.

Сейчас Джейн было трудно поверить в то, что в тот раз она не узнала в этом человеке хозяина поместья. Конечно, ее оправдывало то, что она ни разу еще не видела его, когда он приезжал на ферму. Их домик стоял в отдалении, позади главных построек, и Джейн не было необходимости подходить близко к ферме, ну, может, в редких случаях, чтобы пообщаться с отцом. И все же она упрекала себя за то, что не узнала хозяина, поскольку только дурак мог не узнать хозяина. Ведь и отец и мать рассказывали ей о нем. Здоровый, темноволосый, с большим животом, потому что много ел и пил. Однако ничуть не хуже других господ, а многих и лучше, так как на праздник урожая и Рождество бывает весьма щедр.

В то воскресенье, когда они встретились, хозяин слез с лошади и углубился вместе с Джейн в лес. Привязав к дереву свою лошадь, он как бы играя усадил Джейн рядом с собой на траву. Поначалу они просто разговаривали, и мужчина смешил ее.

Джейн даже не поняла, что происходит, а поняв, попыталась сопротивляться, но хозяин был слишком крупным и тяжелым. Когда все закончилось, ошеломленная и безмолвная, Джейн прислонилась спиной к стволу дерева. Хозяин швырнул ей на платье золотую монету, потрепал по щеке и уехал.

Через несколько недель, когда мать, набравшись сил, принялась ругать дочь, Джейн злобно огрызнулась:

– А разве кто-нибудь предупреждал меня? Я годами не видела никого, кроме тебя и папы, не считая