направляет вас, Кох, в Восточную Пруссию. Партия дает вам ответственейшее задание: создать там восточное крыло нашего движения…”» Кох переехал в Кёнигсберг. В 1928 г. при разгроме Гитлером оппозиции в партии был исключен из нее, однако через два месяца восстановлен, после чего стал бессменным гауляйтером Восточной Пруссии (1928–1945). С 1930 г. депутат рейхстага. В 1933–1945 гг. обер-президент Восточной Пруссии. Автор книги «НСДАП, идея, вождь и партия». В 1939–1944 гг. гауляйтер и шеф гражданской администрации Белостокского и Цеханувского округов оккупированной Польши. C мая 1942 г. по март 1944-го рейхскомиссар (высший руководитель гражданской и военной администрации) оккупированной немцами Украины. Отличался крайней жестокостью по отношению к населению оккупированных территорий даже на фоне других эмиссаров Третьего рейха (что, по мнению А. Розенберга, О. Скорцени и других лидеров и известных деятелей Третьего рейха, сильно способствовало усилению там партизанского движения).
С 16 ноября 1944 г. имперский комиссар обороны Восточной Пруссии, руководил эвакуацией ее гражданского населения. Во время боев за Восточную Пруссию в 1945 г. бежал на буксире в Данию, откуда, сделав пластическую операцию, вернулся в Германию и поселился в местечке Хазенмоор недалеко от Гамбурга под видом сельскохозяйственного рабочего Рольфа Бергера. В мае 1949 г. был опознан и как военный преступник решением суда английской зоны Западной Германии 14 февраля 1950 г. передан Польше (а не СССР, хотя он был рейхскомиссаром Украины). Есть сведения, что в этот период он находился в Мокотовской тюрьме. Как ни странно, суд над ним начался в Варшаве лишь 19 октября 1958 г. и длился более четырех месяцев. 9 марта 1959 г. Э. Кох был приговорен к смертной казни. Однако по непонятным причинам (формально – якобы из-за состояния здоровья, так как польские законы не позволяют казнить больного человека) приговор в исполнение так и не был приведен, и Кох умер своей смертью в польской тюрьме Барчево 12 ноября 1986 г. в возрасте 90 лет. По иронии судьбы тюрьма эта была построена в Польше во время войны по его собственному указанию. Однако некролог о его смерти, напечатанный в еженедельнике «Панорама», издававшемся в г. Катовице, гласил: «12 ноября 1986 г. в дачном поселке Барчево Ольштынского воеводства на 91 году жизни скончался бывший гауляйтер Восточной Пруссии и рейхскомиссар Украины Эрих Кох». В этой скупой информации содержится намек на особые условия его жизни: почему-то вместо тюрьмы указан дачный поселок. В других публикациях говорится, что в его камере имелся цветной телевизор, он регулярно получал газеты и журналы, в том числе иностранные.
Кох в годы Великой Отечественной войны управлял огромной территорией Третьего рейха – Восточной Пруссией, Цеханувским и Белостокским округами Польши, а также Украиной, граничащими между собой (в рейхе его называли за это герцогом Эрихом). На этой территории находились обе восточные Ставки фюрера – «Вольфшанце» («Волчье Логово») под Растенбургом в Восточной Пруссии и «Вервольф» («Волк- оборотень») под Винницей, что давало Коху в тот период особые права и возможности (в сравнении с другими партийными бонзами Третьего рейха) для личных контактов с фюрером, хотя он пользовался его особым доверием и благосклонностью всегда.
Следует отметить, что при всем этом Э. Кох считался сторонником восточной (то есть прорусской) ориентации. Сам он в мемуарах, написанных в польской тюрьме, утверждает, что именно этого ему не простили англичане, выдав его для суда в отличие от многих других оказавшихся в их зоне фашистских военных преступников.
Есть сведения, что еще во времена Веймарской республики Э. Кох вел тайные переговоры от имени НСДАП с представителями ВКП(б), в частности с К. Радеком. В 1938–1939 гг. через резидента советской разведки в Литве С. А. Родителева («Глебова») находящийся в ближайшем окружении гауляйтера Восточной Пруссии Э. Коха информатор советской разведки «Люкс» (работавший консультантом Коха по коммерческим вопросам) сообщал: «Здесь, в Кёнигсберге, налицо сильные просоветские настроения. В руководящих кругах Германии существует три подхода к военно-политическому партнерству на ближайшее будущее: союз с Францией, союз с Англией – за счет Франции, союз с Россией против всего Запада. Кох – один из ведущих сторонников этой линии» [94, c. 278]. «В Германии за мирное урегулирование отношений с Советским Союзом выступали в среде влиятельных военных “лишь выходцы из Восточной Пруссии”» [118, с. 145].
«О просоветских настроениях Коха и Оберлендера (профессора Кёнигсбергского университета, друга Эриха Коха, который непродолжительное время даже работал под началом Коха на Украине, человека русофильских убеждений. – А. О.) пишут немецкие авторы Густав Хильгер и Альфред Мейер в книге “Несовместимые союзники”… Соседство Кёнигсберга с Советским Союзом развило в Кохе скорее радикализм, чем германский национализм. В 1934 году он опубликовал книжицу под названием Aufbau nach Osten – “Прорубая окно на Восток”.[134] Какова бы ни была ней доля участия самого Коха, во всяком случае, книга обнаруживает то, чему Кох дал свое имя, а именно – теорию о том, что немецкая молодежь должна связать свою судьбу скорее с ожесточенной внеклассовой молодежью Советского Союза, нежели с декадентствующей молодежью капиталистического Запада…[135] В год публикации своей книги Кох присутствовал при тайном разговоре Оберлендера с человеком из старой большевистской гвардии, Карлом Радеком… (В 70-х годах я читал киносценарий Федора Шахмагонова, в котором описывались первые тайные переговоры НСДАП и ВКП(б), причем вели их Карл Радек и Эрих Кох. Эпизод их встречи начинался с того, что один стоял на берегу моря, а другой подплыл к нему на лодке. – А. О.). И Оберлендер, и Радек были против враждебного бездействия своих правительств… У советского режима были какие-то свои, глубоко затаенные причины нежелания разбираться (в причинах и целях, формах и способах, а также истории взаимоотношений высшего руководства Третьего рейха и СССР. – А. О.)… Большое неудобство для историка представляли протоколы Молотова – Риббентропа и весь начальный период Второй мировой войны, когда Берлин и Москва были союзниками» [2, с. 10–11].
Не исключено, что именно Кох был тем не названным до сего дня единственным гауляйтером,[136] который входил в состав немецкой правительственной делегации, прилетевшей 23 августа 1939 г. во главе с Риббентропом в Москву для заключения пакта о ненападении между Германией и СССР. О высокой степени вероятности участия Коха говорит и тот факт, что делегация вылетела в Москву именно из Кёнигсберга. Внимательно рассматривая опубликованные в последние годы фотографии церемонии подписания, я обнаружил на одном из снимков человека, весьма похожего на Э. Коха (хотя справедливости ради следует отметить, что писатель Теодор Гладков считает, что это Г. Гоффман – личный фотограф Гитлера, который также был в составе немецкой делегации и, кстати, сделал все эти снимки). Интересно, что на снимке именно с ним чокается хрустальными бокалами с шампанским И. В. Сталин.[137]
Интересен и тот факт, что у Коха были особые отношения с М. Борманом, который тоже воевал в Первую мировую войну на Восточном фронте, попал в плен к русским и вернулся в Германию после революции.[138] Во время расследования в ноябре 1935 г. верховным судьей нацистской партии Бухом фактов коррупции и деспотизма Э. Коха как гауляйтера Восточной Пруссии Борман по поручению фюрера прилетал в Кёнигсберг вместе с Бухом,[139] своим тестем, и сделал все, что мог, для смягчения ситуации. С тех пор они стали с Кохом друзьями.
Известно, что 22 июля 1942 г., находясь в ставке Гитлера «Вервольф», Борман предпринял 12-часовую поездку по селам оккупированной Украины в сопровождении Карла Брандта и еще двух человек, одним из которых вполне мог быть Э. Кох (сопровождал же он во время поездки по Украине другого фашистского лидера – А. Розенберга, что подтверждается множеством фото). Руководитель западногерманской разведки Р. Гелен (в годы войны начальник армейской разведки германского генштаба «Иностранные армии Востока») в своей книге «Служба» написал, что «Борман в тот раз ездил на встречу с курьером из Москвы». Он же утверждает, что «Борман был важнейшим источником информации и консультантом Советов, начав работать на Москву еще до русской кампании». Гелен называет это «тщательно скрывавшимся Советами секретом, который может стать ключом к пониманию одной из самых удивительных и загадочных историй нашего века».
Оценивая правдоподобность процитированных слов Гелена, нельзя не отметить такие важные факты биографии Бормана, как его нахождение в русском плену в Первую мировую войну и возвращение в Германию после Октябрьской революции, а также целый ряд других загадочных эпизодов в его жизни: исчезновение из бункера имперской канцелярии после смерти фюрера в начале мае 1945 г.; вынесение ему
