Взрыв

—

Надя рассказала кое-что о ваших порядках. Ну о ежедневных пятерках и десятках Лапскому.

Борис заерзал в кресле.

—

Было, — ответил не очень уверенно. — Бывало, — поправился, очевидно вспомнив, что разговаривает все же с работником милиции.

Хаблак решил немного успокоить его.

—

Видите, Борис, — сказал он, — я не веду протокол, и разговариваем мы с вами неофициально. Понимаю, и вы некрасиво выглядите в этой истории, но никто не собирается привлекать вас к ответственности.

Борис кивнул, облизал сухие губы и молвил чуть ли не шепотом;

—

Надя Наконечная рассказала вам о наших ресторанных порядках, и я подтверждаю…

—

Кому шли эти деньги?

—

Валерий Саввич говорил: директору и ревизорам.

—

Таким образом, Лапский сам наталкивал вас на обсчитывание клиентов и поборы с них в виде чаевых?

—

Почему наталкивал? И сейчас — тоже…

—

Надя говорила: вы отказались.

—

Думаете, все?

—

Нет, я так не думаю.

—

То-то же.

—

И легко набрать эту ежедневную десятку? Ведь должны что-то оставить и себе…

—

Смотря какие клиенты… — ответил Борис неопределенно.

—

Ну, Борис, мы же с вами откровенны и без протокола.

—

Если деловые люди гуляют, самое меньшее — четвертак…

—

Деловые?

Борис посмотрел недоверчиво:

—

Неужели не знаете?

—

Догадываюсь.

— Но деловые гуляют не каждый вечер. Кроме того, знают, где сесть. У них свои официанты и свои столики.

—

Правда?

—

Если даже загодя не заказали, Лапский устроит,

—

И сколько за вечер оставляют у вас деловые?

Борис задумался лишь на секунду или две.

—

Обычная компания из пяти-шести человек оставляет рублей сто — сто пятьдесят. Если с девушками, немного больше. Как правило, но не всегда. А деловые — рублей шестьсот — семьсот.

—

Ну да? — удивился Хаблак. — Разве один человек за вечер может съесть и выпить на сотню?

—

Одна бутылка марочного коньяка у нас,

—

уточнил Борис, — не меньше тридцатки. А деловой, когда еще в ударе, и с двумя справится. Вот и считайте…

—

А сколько у вас официантов?

—

В этом зале семеро.

—

Семьдесят рублей чистого налога?

—

Было.

— Значит, вы теперь прекратили давать Лапскому на лапу, — улыбнулся каламбуру Хаблак. — И что же он?

—

Приходится мне держать ухо востро. Балансировать, как канатоходцу. Один неверный шаг и…

—

Почему не жаловались?

—

Одна пробовала — съели, и костей не осталось. К тому же как доказать?

—

Есть разные способы.

—

А вы учтите, люди всякие работают, и кое-кого такие порядки вполне устраивают.

—

Вас — нет?

—

Не разговаривал бы с вами. Меня, Надю, еще нескольких…

—

По-моему, открутить Лапскому голову не так уж и сложно.

Борце возразил:

—

Вы не знаете его: зверь!

—

Кстати, как бы между прочим поинтересовался Хаблак, — когда улетала Надя, Лапский был тут, в ресторане?

—

Да. Надя прибежала к двенадцати — попрощаться. И Валерий Саввич пришел.

—

К двенадцати?

—

Да.

—

Но сейчас ведь его нет…

—

А он в это время никогда не появляется,

—

Позавчера же пришел?

—

Выходит, так.

Информация была очень интересной, и Хаблак продолжал:

—

Наконечная сказала, что прямо из ресторана поехала в аэропорт. Значит, пришла с чемоданом?

—

Наверно, я не видел.

—

Скажите, Борис, вы же не приходите на работу в этой рубашке с бабочкой?

—

Конечно. Есть комната, где переодеваемся.

—

А женщины?

—

И они тоже.

—

И Надя, возможно, оставила чемодан в этой комнате?

—

А где же еще?

—

Лапский или кто-либо другой могли зайти туда?

—

Комнаты на ключ не закрываются.

—

И кто-то мог залезть в Надин чемодан?

—

Что вы, у нас этого никто себе не позволит, Сколько работаем, не было случая.

—

А в принципе?

—

Я же говорю: комнаты не закрываются.

Хаблак подумал, что он, пожалуй, получил от Шафрана максимум нужных сведений.

—

Спасибо, — сказал, — вы помогли нам.

Официант нерешительно поднялся.

—

И это все? — спросил недоверчиво. — А что будет с нами? И с Лапским?

—

Со временем все решится, — уверенно пообещал Хаблак. — А вы держитесь своей линии. Сами понимаете: честному человеку ничто не угрожает.