как святыню. А главное свидетельство – ее сын. С тех пор он забыл, что такое наркотики. Если хочешь, я даже могу тебя познакомить с ним!
- Этого не может быть… - глядя во все глаза на иконку, повторил Ник.
- Как видишь, может. И это ответ на твой второй вопрос – зачем я помазал тебя маслом.
- И… вы… думаете, мне тоже… может… помочь? – замирая на каждом слове, спросил Ник.
- Да, только для этого тебе надо помолиться.
- Но я не умею…это же, наверное, молитвы надо знать?
- Конечно, и не одну, которые ты выучишь в свое время. А пока с тебя достаточно и одной. Научить?
- Я все равно не запомню…
- Запомнишь, она всего из двух слов: «Господи, помилуй». А то и вовсе из одного – «Господи!» Но только сказать ее надо с верой и от всего сердца. Молитва – это ведь разговор человека с Богом. И ты должен попросить Его помочь тебе.
- И Он – поможет?
- Конечно!
- Но это – невозможно! – словно спохватившись, возразил Ник.
- Правильно, - согласился отец Тихон и тут же уточнил: - Самому человеку невозможно. Но Бог сказал: невозможное человеку - возможно Богу! И еще Он сказал: по вере вашей дано будет.
- Тогда… я… попробую? – робко спросил Ник и, не дожидаясь ответа, трудно, словно первое слово в жизни, как больной после тяжелой операции, выдавил из себя: - Господи…
Сказал, и все остальные слова будто застряли у него в горле. Слезы стали душить его, сами собой литься из глаз...
- Вы думаете, я хочу? - простонал он, закатывая рукав рубашки и показывая следы уколов на вене. - Я просто не могу!
- Бедный ты, бедный! – подойдя, обнял его отец Тихон.
И тут уже Ник, не сдерживая себя, заплакал навзрыд, давясь бессвязными словами:
- Да! Бедный… все считают меня счастливым, потому что у моего отца много денег…знакомятся, дружат со мной из-за этого…завидуют мне … а я – самый несчастный человек на свете… и только вы… один вы поняли это! Вы знаете, о чем мы мечтаем с друзьями, когда соберемся и примем дозу? О том, как завяжем! И завязываем! До следующей ломки… А потом – опять всё по-старому! Ищем денег на новую дозу, воруем у своих, грабим чужих… Меня и отец-то сюда привез, чтобы спрятать от следствия. Цепочку я золотую сорвал с женщины… Так что и у меня есть своя тайна…
- Ничего, как-нибудь обойдется! Всё хорошо… всё хорошо будет! – слушая Ника, то и дело повторял отец Тихон.
Наконец, он отпустил его и спросил:
- Ну, как?
- Что как?
- Отпустило? Полчаса прошло!
- Да… - машинально кивнул Ник, прислушался к самому себе и, боясь даже дышать, зашептал: - Легче! Честное слово, легче!! Нет, правда, ей-Богу!
Он вскочил с табуретки и сам стал обнимать отца Тихона:
- Отпустило! Без ломки переломался!
