нынешнее наказание за праздник покажется. Купить в аптеке димедрол и перепродать раз в сто дороже Нику? Но это уже – наркобизнес. А за грязные и опасные дела он дал себе зарок не браться никогда! Тем более, с самого начала…
«Эх, был бы у меня тот серебряный рубль!» – вздохнул Стас, вспоминая приятно тяготившую ладонь монету, и спросил отдыхавшего за чашкой чая после очередного посетителя отца: - Па! А что значит – «Не нам, не нам, а имени Твоему»?
- Смотря, где это написано! – рассеянно ответил тот.
- Ну, допустим, на царской монете!
- Тогда - оказывать всяческий почет и уважение царю!
«Не зря все-таки я Деция выше всех на стене повесил!» - подумал Стас.
Он собрался спросить, какие именно почести оказывались царям, но тут раздался мелодичный гудок незаметно подъехавшей к дому иномарки Игоря Игоревича. Отец, сразу забыв про чай, быстро вышел из дома. В окно Стас увидел, как он о чем-то поговорил со встревоженным водителем-охранником, сел в машину и уехал.
Мама развешивала на улице белье. Стас остался совсем один и, несмотря на то, что отец вернулся очень скоро, устал бесцельно слоняться по дому.
Из разговора отца с мамой он понял, что у Ника началась ломка, но, к счастью, почти без труда удалось остановить её.
- Лучше у постели сердечника целую ночь просидеть, чем пять минут с наркоманом! - сокрушенно качая головой, жаловался отец. – Я ему: «Успокойся». А он мне: «Вы своим больным после операции наркотики колете?» «Да» - говорю. А он: «Так вырежьте мне что-нибудь!» Я говорю: «Анестезии нет!». А ему хоть бы что. «Режьте прямо так, без наркоза, – кричит, – всё, что угодно, хоть глаз! Только дайте после этого дозу!»
Мама, охая и ахая, жалела не столько наркоманов, сколько их родителей.
Стас, не решаясь отпроситься на улицу, ёрзал на табуретке.
К счастью, в дом опять постучали, и вошел Григорий Иванович. «По второму кругу они, что ли, пошли?» - удивился Стас. Он с нетерпением ждал просьбы отца освободить свою комнату, но тот неожиданно отказался принимать соседа. Только послушал пульс на его руке и сказал, что сердце совершенно здорово. Григорий Иванович принялся возражать, спрашивать, почему же оно тогда так ноет… Стас было огорчился, но вспомнив силу власти этого гостя и то, как отец однажды легко отпустил его при нем, сам тихонько выскользнул за дверь.
Дом снаружи казался немного интереснее, чем внутри.
Тетрадь, как и положено, белела на подоконнике и хорошо была видна издали – он нарочно положил её раскрытой.
И вдруг – в кустах сирени, по направлению к его окну, мелькнула какая-то тень.
«Макс?!» - похолодел Стас.
Но за этой тенью скользнула еще одна, потоньше и меньше, более быстрая… И – тоже к их дому.
- Ленка! Ваня! – с облегчением узнал Стас.
Но брат с сестрой почему-то не выходили из кустов. Ваня знаками подозвал его к себе, а Лена сразу сообщила:
- Ментпункт ограбили!
- Как это ограбили? – уставился на нее Стас.
- А вот так! Там даже милиция была!
- Это все Макс! – оглядываясь, прошептал Ваня. – Ух, хитрый – сумку оставил, а все остальное разворошил. Только таблетки для отвода глаз взял, эти, как его…
- Дымедрол! – подсказала Лена. – Его наркоманы пьют. От него туман в голове бывает!
