годков прожил, а кажется, что и не жил еще! Будто вчера, ну, самое большее, позавчера был таким вот, как ты, мальцом!
- Вы?!
- А ты как думал? Или вон, взять покойную теперь Пелагею… Полюшку… Полю… Первую мою любовь!
- Как! Баба Поля - ваша… первая… любовь?! – только и смог, запинаясь, вымолвить Стас.
- А ты думаешь, её всегда бабой Полей звали? Как бы не так! Первой красавицей в округе считалась! Мы с ней, считай, целую жизнь назад под такими же соловьями сидели! А глаза закроешь, будто и сейчас сидим! Откроешь, а её уж и нет… Так что не слушай ты никаких Юриев Цезаревичей! Если природа в чем мудро устроена, так только в том, что к старости спать меньше хочется. Вот уж за что ей спасибо! Тут ведь каждый час, каждый миг дорог. Но разве перед смертью надышишься? Да и как её не бояться, треклятую?..
Словно сто, нет – тысяча воронов разом каркнуло вдруг над головой Стаса.
Всё рухнуло. В одну минуту. В одно мгновенье.
Последняя его надежда была перечеркнута этими безжалостными словами.
И это было неизмеримо страшнее даже ужаса перед угрозой Макса, который он только что пережил и, казалось бы, так счастливо сумел избежать…
10
Вдруг словно лучик пробил наступавший мрак…
Как он добрался до дома, как залез в окно и оказался в своей комнате, Стас почти не заметил.
Со стены на него смотрели Деций-Гиппократ, Пушкин, Гагарин, президенты, генералы, министры… Но что ему было теперь до них! Быстро раздевшись, он спрятал грязную одежду, выключил свет и нырнул в постель.
И – вовремя.
Сразу же после него домой вернулся отец.
- А что это наш так рано улегся спать? – послышался его усталый голос.
- Как! Уже? – удивилась мама.
- Да, я шел мимо – в окне темно!
- Может, заболел?
Дверь тихонько скрипнула, и в комнату неслышно вошли родители.
Стас притворился спящим.
Мама потрогала его лоб и, совсем как когда-то маленькому, подоткнула под бок одеяло…
- Мокрый совсем! – с тревогой прошептала она. – Не удивительно – столько времени без воздуха…
- Ладно, завтра выпустим!
Дверь опять скрипнула, и родители заговорили громче.
- Ну, как там Тихон Иванович? – спрашивала мама.
- Плох! – сердито отвечал отец. - Чуть было не уморили его своими просьбами. Это просто чудо, что он после такого остался жив! Если так дальше пойдет, и трех дней не протянет!
- Жалко, все говорят – такой хороший… Может, хотя бы неделю, а?
- Нет, вряд ли…
