и развивались в те годы быстрее грамотности населения и производительных сил капитализма.
Полиция, в особенности сыскная, всегда кормилась за счёт воров. В 1885 году по этому поводу проводилось специальное расследование. Выяснилось, что полицейские прибегали к разным ухищрениям для того, чтобы выбить из преступников и потерпевших, как говорил Райкин, на свой кусок хлеба их кусок масла. Потерпевшим они намекали на необходимость оплаты поисков похищенного, а с преступников получали «лапки» — плату за сокрытие следов преступления и оставление на свободе. Когда же потерпевшими становились весьма солидные и уважаемые люди, полиция с помощью воров возвращала им вещи, но самих преступников не выдавала. Так было, например, при краже часов у французского консула, фунтов стерлингов — у британского подданного Вильсона в саду «Эрмитаж» или при краже крупной суммы денег у художника Херувимова в Пушкинском театре.
Краже денег у Херувимова предшествовали события, которые достаточно полно характеризуют взаимоотношения полицейских и воров того (да и не только того) времени. А произошло вот что. В середине сентября 1884 года, отбыв срок за кражу, вернулся в Москву вор-карманник Яшка Маленький. Он остановился у своего приятеля, Кудрявцева, тоже вора, по кличке «Ванька Лошадь», который жил в Соболевом переулке на Сретенке. Вскоре, прознав об этом, обоих пригласил в гостиницу «Крым» на Цветном бульваре агент сыскной полиции Смолин. Здесь он, как и полагалось, получил с Яшки плату «за приезд», а кроме того, попросил воров не ходить пока в Малый театр, объяснив им, что там недавно была совершена кража 5200 рублей у курского кожевника Лаврова и следует подождать некоторое время, пока в публике не изгладится впечатление от этой кражи. Возражений не последовало. Местом «работы» избрали Пушкинский театр. Он находился на Тверской, недалеко от памятника поэту. Театр этот решил посетить и начальник местного отделения сыскной полиции Уваров. Однако, заметив в публике знакомые воровские физиономии, он тут же ретировался в «Салон де варьете». Понять Уварова можно, ведь после кражи, в совершении которой он, кстати, не сомневался, по городу пошли бы разговоры о том, что он не только не знает своих подопечных, но и позволяет им у себя под носом обворовывать порядочных людей. Предчувствие Уварова не обмануло, после первого акта, когда публика просачивалась в фойе через узкий проход между радами кресел, Ванька и Яшка прижали Херувимова, а их приятель, отставной солдат и вор Сергей Филиппов, вытащил у художника бумажник В нём оказалось 3765 рублей. 1100 из них Сергей Филиппов передал в качестве «лапки» в трактире на Сретенке Смолину.
Для того чтобы объяснить потерпевшему, почему нашли украденное, а вора нет, агенты сыскной полиции рассказывали всякие небылицы. Так например, один агент пояснил, что случайно заметил на толкучке парня, продававшего часы, подобные тем, которые были украдены. Он подошёл, стал их разглядывать, а парень в это время скрылся.
Вообще, отношения агентов сыскной полиции с крупными местными ворами были довольно специфическими. Строились они на взаимовыгодной основе: воры давали полиции сведения о преступлениях, совершаемых всякими залётными личностями, выдавали, в случае необходимости, краденое, а полиция покрывала их. Агент, арестовавший такого вора, получал выговор. Воры, платившие «лапки», не вносились в списки судимых лиц, их не фотографировали, как обычных воров, и не предъявляли их фотографии потерпевшим, у них, как и у скупщиков краденого, почти никогда не проводили обыски, а если таковые и производили, то их заранее предупреждали о его проведении.
Ещё одной из статей незаконного дохода полиции была высылка из Москвы неугодных лиц. Высылали по доносам, по анонимным письмам, которые сами же и писали, и просто по злобе за отказ в даче взятки. Часто применяли высылку для того, чтобы потом получать с высланных ежемесячную плату за проживание в Москве.
В начале XX века полиция преподнесла москвичам новый сюрприз в виде дела о хищении на железных дорогах, а вернее, на подъездных путях к городу. Оказалось, что здесь сложились целые артели воров-крючников. Руководили ими воры-предприниматели. Недалеко от города для житья этих крючников они приспособили бесплатный особый дом. Разговоры о кражах и сбыте краденого велись совершенно открыто. Награбленный товар предприниматели возили на подводах скупщикам. Шайки эти развивали экономические связи с другими городами России и даже Польши. Последствия их деятельности отразились на бирже и вызвали снижение цен на хлопок! О материальном же ущербе, который был причинён железной дороге, и говорить нечего. Когда же, наконец, в 1907 году государство заинтересовалось происходившими хищениями и началось расследование, то при обысках были обнаружены целые кипы краденого товара, деловая переписка, счета, словно действовали не обычные воры, а вполне респектабельные предприниматели. Не укладывались в эти чуть ли не официальные рамки только убийства тех железнодорожных сторожей, которые воспринимали кражи из вагонов как преступления и пытались остановить воров. В отличие от сторожей полиция делать этого не пыталась. Во время следствия были найдены записки о денежных выдачах полицейским чинам, как будто они состояли на службе у тех воровских шаек. Воры даже хвалились покровительством полиции, а некоторые обвиняемые с удивлением говорили на допросах о том, что всё делалось при попустительстве полиции и настолько открыто, что у них сложилось мнение о законности происходившего. Более того, уже в то время, когда проводилось расследование и некоторые торговцы с испугу отказались принимать краденое, полиция попросила их этого не делать и посоветовала срывать с товара тару с этикетками и перекладывать хлопок и шерсть в кули. Некоторые агенты полиции говорили при этом: «Чем же нам кормиться, если закрыть склады?»
Прошли годы, те далёкие времена стали называть «проклятым прошлым», но кражи на железных дорогах не прекратились. Отсутствие вооружённой охраны в товарных поездах позволяло некоторым нашим согражданам, работавшим на железной дороге, думать, что находящееся в вагонах имущество не только можно, но и должно красть. В 70-е годы прошлого столетия на Курской железнодорожной станции существовал железнодорожный тупичок, в котором шла бойкая торговля краденым. Ворованное сбывали железнодорожники. Механизм похищения ими «социалистического имущества» был довольно прост. Машинист разгонял состав, потом резко тормозил, при этом контейнеры, в которых перевозились разные вещи, смещались, их перекашивало и некоторые, не выдержав сильных толчков, открывались. Теперь поездной бригаде нужно было только остановить поезд в тихом месте, найти открывшийся контейнер и извлечь из него сапоги, туфли, зонтики, платки, приёмники, телефонные аппараты и вообще всё, что можно присвоить и продать.
ЦЕРКОВЬ И ЖИЗНЬ
Наука или религия? — Монастырские будни. — Кто и за что критиковал и ругал церковь
Пока одни воровали, другие ломали головы над мировыми проблемами и научными идеями. Учёные мечтали о телевидении, стремились в небо и даже выше. Здесь, правда, в мозгах некоторых из них возникала путаница, поскольку всё внеземное для многих из них, в силу привычки, было областью обитания Бога. Один такой учёный по фамилии Зелёный в своей лекции, прочитанной в 1884 году, сообщил о том, что на Луне нет атмосферы и нет жизни, зато каждая планета — это мир, подобно нашей Земле, наполненный разумными существами. «Благость и мудрость Провидения, — говорил он, упиваясь собственной фантазией, — равно создали их способными как постигать дивную красоту небес, так и славить величие и могущество Бога!» На вопрос из зала о возможности столкновения Земли с кометой учёный ответил, что Бог этого не допустит, однако добавил: «Ежели Творцу Вселенной угодно будет уничтожить существование рода человеческого, то неужели Он сделал бы комету орудием своей воли? Ему достаточно одного слова, чтобы разрушить своё творение, того всемогущего слова, которое некогда вызвало из хаоса весь видимый нами прекрасный, открытый и величественный мир». Представляю, как вдохновил лектор аудиторию своим сообщением о том, что все планеты обитаемы! Особенно много говорили тогда об обитаемости планеты Марс. В начале XX века некоторые из учёных полагали, что на полюсах его зимой скапливается лёд, который летом тает, и вода по каналам перетекает на другой полюс, где зима, и там
