| 29 марта 1942 г. | Всего | ||
| Сухари | 400 кг | 400 кг | 800 кг |
| Консервы мясные | 200 банок | — | 200 банок |
| Молоко сгущенное | 200 банок | — | 200 банок |
| Масло сливочное | 120 кг | — | 120 кг |
| Консервы различные | — | 305 банок | 305 банок |
| Концентраты | 144 кг | 200 кг | 344 кг |
| Печенье | 150 кг | 150 кг | 300 кг |
| Шоколад | 120 кг | 51 кг | 171 кт |
| Мыло | 300 кг | хозяйственное — 60 кг, туалетное — 160 кусков | 360 кг,160 кусков |
| Соль | 200 кг | — | 200 кг |
| Медикаменты. Гематоген, стрептоцид | — | Количество не указано | Количество не указано |
Так как в это время в Ленинграде находилось примерно 110 гражданских и 100 военных писателей, нетрудно подсчитать, что из этой помощи Союза писателей на каждого литератора пришлось в среднем около четырех килограммов сухарей, одна банка мясных консервов, одна банка сгущенного молока, полкило масла. Безусловно, тогда это выглядело невиданным богатством, но, к сожалению, делились посылки отнюдь не всегда поровну. Но все же и рядовые литераторы получили поддержку. Вот что по этому поводу вспоминала Н. Завалишина, которая была очевидцем событий: «Писателям начали сбрасывать с самолетов посылки с продуктами, им стало чуть-чуть полегче»[592]. Н. Груздев на заседании Президиума ССП отметил, что «положение писателей в Ленинграде было в течение целого ряда месяцев очень и очень тяжелым. Но с февраля положение стало улучшаться»[593].
В тот же период секретарь Президиума ССП П. Скосырев обратился в Наркомздрав с просьбой о выделении для 100 ленинградских писателей медикаментов, так как от этого напрямую зависела их жизнь[594].
У некоторых писателей отношение к посылкам было довольно сложное. Л. Гинзбург писала: «Академический паек, безвырезной обед, посылка с Большой земли уподоблялись повышению в должности, или ордену, или хвалебному отзыву в газете… По списку… одни писатели, входившие в писательский актив, получали кило восемьсот граммов масла, другие — кило (не входившие в актив из посылок вообще ничего не получали). Для получавших кило — масло было отравлено. Многих обрадовало бы больше, скажем, пятьсот граммов, но чтобы это и было свидетельством литературных и общественных заслуг»[595].
Но и при всем своем желании Союз писателей не мог помочь ленинградским писателям должным образом. А. Жданов прислал в Москву телеграмму с требованием прекратить посылку индивидуальных подарков организациями в Ленинград, так как это вызывает «нехорошие политические последствия». Поэтому О. Берггольц, приехавшая в Москву, сумела достать для своих коллег из радиокомитета только семь ящиков апельсинов и лимонов, сто банок сгущенного молока, десять килограммов кофе и лекарства. Больше ей ничего не дали, и она пошла на прием к Д. Поликарпову.
Впечатления от этой встречи остались в ее дневнике: «Холеный чиновник, явно тяготясь моим присутствием, говорил вонючие прописные истины, что „ленинградцы сами возражают против этих посылок“ (это Жданов — „ленинградцы“!), что „государство знает, кому’ помогать“ и т. п. муру»
