взгляд на удрученно притихшую Арнегунд. — Конечно, моя леди, я сделаю всё, чтобы твой народ жил в Уладе в мире и спокойствии. Король Улада Муген издаст указы, я выставлю войска вокруг новых поселений, если потребуется, прикажу огородить территорию заборами…
— Нет… так дело не пойдет… — грустно покачала головой королева.
— А как пойдет? — спросил Агафон, с методичным бряком автоматически крутя в руках свой сувенир. — И что делать?
— Бренчать перестань… — брюзгливо пробормотал Огрин, но вряд ли это было тем ответом, который все ждали.
— Это мой первый подарок от поклонницы моего таланта — она не сказала своего имени, но, наверняка, какая-нибудь знатная дама, переодетая кухаркой, — в свою и украшения защиту пробурчал волшебник, но замеченный всеми и не по разу медальон с чистой совестью оставил в покое.
И снова установилась унылая тишина.
Но ненадолго.
— Ну, раз всё равно больше никому сказать пока нечего, послушайте, какую я тут ораторию к сегодняшнему торжественному ужину навалял! — с довольным видом человека, получившего, наконец-то то, за чем собственно, сюда и приходил, промолвил Кириан, придворный бард гвентянского двора, и жестом дворового фокусника вытянул из-за спинки дивана арфу.
Собравшиеся испуганно переглянулись, но отступать было некуда.
— Ну, давай, ори, — со вздохом разрешила Сенька.
Одарив лукоморскую царевну грустным взором — «обидеть поэта каждый может, если он без большой палки, как сказал Бруно Багинотский» — менестрель пристроил инструмент на коленке и рьяно ударил по струнам:
И, несомненно, для иллюстрации своего призыва, а также потому, что после пяти литровых (Только после пяти пятилитровых) кружек эля пьяным Кириан себя не считал никогда, довольный собой миннезингер под нестройные хлопки тест-слушателей залпом опорожнил нетронутый кубок Арнегунд.
— Ну, не пропадать же добру… — несколько смущенно пробормотал он, утирая губы от сладкого вина. — Ты всё равно не пьешь… а оно выдыхается…
— Нет, ничего, я не возражаю, — тепло, но несколько сконфуженно улыбнулась королева сиххё. — Я… мы… просто не привыкли к… алкоголю. Вы, люди, кажется, так его называете?.. Ведь наши пивовары ничего сильнее медового или ягодного сбитня никогда не делали — в Сумрачном мире слишком скудные почвы, чтобы полученное тяжелым трудом зерно тратить на увеселительные напитки.
— Ничего, милочка, — успокаивающе кивнул лысой, как арбуз, головой друид и рука его потянулась к своему недопитому кубку (Не допитому ранее Кирианом, как выяснил Огрин через секунду. Совсем немного. Полглотка). — Здесь вы скоро забудете про свои выселки на краю Вселенной как кошмар.
— Как представлю, что мы могли бы там остаться… — нервно передернула плечами королева, — особенно после того, как увидели не в грезах — наяву наш Аэриу… так в пот холодный бросает. Врагу не пожелаю…
— А ведь гайнам это, что ни говори, родной мир… — меланхолично проговорил Иванушка, грустно глядя в веселый огонь камина. — А пленные гайны сейчас оказались в положении сиххё, попавших в Сумрачный мир, только хуже… Что с ними теперь будет?..
— Эстин сказал, что отправит их по зоопаркам, — с мрачным удовлетворением заявила принцесса.
— Но они же… не животные! Они разумные!
— Разумные так, как они, не поступают, — поучительно промолвил архидруид, строго нахмурив брови. — Ишь, моду взяли — похищать людей… то есть, сиххё… убивать, грабить и жечь соседские деревни, завоевывать чужие земли…
— Прямо как мы… — невесело усмехнулся Морхольт.
Присутствующие потупили взоры и пристыжено смолкли на миг.
— Да наплюйте вы на этих монстров! Давайте лучше поговорим о чем-нибудь стОящем! Ты еще не пробовала, леди Арнегунд, какой у нас делают сидр… гонят потин… варят портер… настойки настаивают… наливки наливают… — при звуках темы, близкой и дорогой измученной речной водой душе, загорелись и никак не желали потухать глаза барда.
