В затхлый пыльный и холодный воздух коридора тут же ворвались приглушенные ароматы кухни, прогоркшего масла, копченостей, старой гари и специй.
— Я… я л-локтем уперлась в-во ч-что-то… — выбивая зубами «Камаринскую», сбивчиво и взволнованно заговорила принцесса, — и оно п-поддалось… и я п-подумала… что п-проваливаюсь… а т-тут еще… з-звуки эти…
— Тс-с-с-с… — бережно, но непреклонно зажала ей рот царевна твердой чумазой ладонью и уткнулась губами в самое ухо. — Кажется, мы наткнулись на продуктовый склад… в подвале…
— Отсюда можно… выбраться наружу? — поняла намек, убрала руку подруги и еле слышным шепотом продолжила гвентянка.
— За пределы дворца — вряд ли.
Девушки замерли, напряженно прислушиваясь, не привлекли ли ржавые фанфары, возвестившие о их новом появлении в подлунном мире, чьего-нибудь нежелательного внимания, но всё было тихо.
— Я… не хочу выходить здесь… — спустя минуту проговорила принцесса. — Может… пойдем лучше поищем дальше?..
— Пойдем, — согласилась Серафима. — Только надо теперь эти ворота закрыть. А то набегут тут всякие… вопросы будут дурацкие задавать… На что, ты говоришь, нажимала?
— Н-не знаю… — недоуменно пожала плечами Эссельте, встала и снова прислонилась спиной к стене, как стояла пару минут назад. — Я вот сюда навалилась… И вроде вот этим локтем… вот сюда… куда- то… ткнула… вот так… Или так?..
— Угу, вижу… — сосредоточенно заглядывая подмышку гвентянке, пробормотала царевна. — Камень утоплен. А как его теперь обратно вытащить, чтобы закрылось всё?
— Может, чтобы закрылось, надо надавить на что-нибудь другое? — резонно предположила Эссельте.
Сказано — сделано.
Через пять минут, когда в пределах досягаемости двух особ королевской крови не оставалось не нажатым ни одного камня, выступа и трещины, они сдались.
— Уф-ф-ф-ф… — опустилась на пол перед вызывающе распахнутой стеной Сенька и вытерла рваным грязным рукавом пот со лба. — Я сдаюсь… Если только для того, чтобы закрыть эту треклятую дверь, не надо бежать за поворот, откуда мы только что пришли…
— А, может, закрывающий механизм сломался? — в изнеможении присела рядом принцесса.
— И это радует, — загробным голосом сообщила Серафима.
— Или его можно закрыть только с другой стороны двери?
— Идиотизм, — изрекла приговор подобному конструкторскому решению проблемы Сенька. — Хотя… по идее, снаружи всё равно должна быть такая точка…
— С-снаружи?..
— Ну да. На самОм складе. Где-нибудь на стене. Рядом, надеюсь.
— П-пойдем… т-тогда… п-поищем?.. — срывающимся от страха голосом прошептала Эссельте.
— Ты можешь остаться здесь, — великодушно предложила Серафима.
— Здесь?..
Эссельте представила, как сидит в полном одиночестве в абсолютной тьме в подземном коридоре без входа и выхода, перед захлопнувшейся вдруг дверью, гадая, кто первый ее отыщет — калиф, колдун или крысы, и энергично вскочила на ноги.
— Нет, я с тобой!
— Ладно, только держись за меня, и тихо! — повелительно шепнула Сенька, положила руку принцессы на свое плечо, и мягко ступая, беззвучно двинулась вперед, в подземное царство круп и окороков.
Если в глубине души принцесса и рассчитывала, что стоит им выйти из тоннеля, как тут же вокруг станет чуточку светлее, то надежды ее не оправдались самым жестоким образом. И тихо и печально вздохнув, она отпустила воротник халата подруги и позволила усадить себя на кучу сваленных у стены пустых корзин.
Постоянно оглядываясь по сторонам в ожидании неприятностей и неприятелей, Серафима затащила в приоткрытый проход мешок с мукой — во избежание сюрпризов в виде внезапных и быстрых срабатываний закрывающего механизма — и принялась методично ощупывать в различных комбинациях прилегающие к проему камни.
Оказывается, сидеть на перевернутой на бок корзине было не так удобно, как Эссельте всегда считала. Более того, она не предполагала, что крышки и бока корзин в Шатт-аль-Шейхе из каких-то извращенных соображений делаются исключительно из очень коротких, острых, плохо закрепленных лозинок, торчащих во все стороны, очевидно, вынюхивая жертву, а отыскав, тут же принимаются царапаться и цепляться за всё, что только ни попадется в их радиус поражения.
А так как попадались им в данный конкретный промежуток времени попеременно и синхронно то ноги, то руки, то и без того немногочисленная и видавшая виды одежда принцессы, терпение Эссельте кончилось очень скоро.
А с ним и сказка «Принцесса на корзине».
Желая переменить положение многострадальных икр и всего, что находилось выше них, гвентянка приподнялась слегка, повернулась, нечаянно зацепилась рваным подолом за выставляющуюся острую ветку…
Сухой упругий шершавый стук десятков падающих, ряд за рядом, корзин заставил Сеньку подскочить, развернуться… и молниеносно прикрыть глаза от яркого, резанувшего их света левой рукой.
Правая в это время не менее молниеносно метнула как по волшебству оказавшийся между пальцами нож в источник света.
Если бы светящийся шар висел у распростертого на полу человека не над головой, а у лица, одним выпускником ВыШиМыШи в следующий миг стало бы на Белом Свете меньше.
А так, пролетев сквозь комок желтоватого сияния, нож смачно воткнулся по рукоятку в копченый бараний бок в нескольких метрах от испуганно вытаращившего глаза волшебника, а внезапное освещение мигнуло и погасло…
Но не прежде, чем Серафима, подобно стеллийской богине мщения Грампии, обрушилась на невесть откуда взявшегося подозреваемого во всех смертных и бессмертных грехах сулейманина.
Только быстрая реакция не позволила ему тут же превратиться в осужденного, приговоренного, а, заодно, и в приконченного.
— Не выдавайте меня!!!.. — успел сиплым шепотом выкрикнуть он, и второй нож царевны в последнюю секунду завис в сантиметре от его горла.
— Кому не выдавать? — убедившись, что поверженный в прах и муку оппонент не обнаруживает ни малейшего желания оказать сопротивление — ни физическое, ни метафизическое — практично уточнила Сенька. — И сколько за тебя дадут?
— Не знаю… — жалко вздрогнул под ее рукой чародей. — Но если меня схватят… мне отрубят голову… как Казиму…
— Кому? — строго переспросила царевна.
— Тому парню… который хотел занять мое место… злой колдун, его назвали… а он не злой был… просто дурак… и в ВыШиМыШи поступить не смог… тут учился… в училище техники профессиональной магии… и всегда мне завидовал… и злился… что не его на эту вакансию приняли… а меня…
— Которого казнили за то, что он наводил темные чары на калифа и его дворец? — раздался из темноты настороженный голос Эссельте.
— Да, да, тот самый!.. — обрадовался пониманию вопроса сулейманин.
— А тебя за что Ахмет ищет?
— Он… меня… — моментально снова сжался в комок страха и нервов чародей. — Он обвиняет меня, что это я устроил землетрясение, под которым погибли его иноземные гости…
— А это не так? — вернулась к реальности из волшебных сказок сомнительной достоверности и
