— Тебе это нравится?
— Угу, - Ника с сожалением поглядела на тлеющий уже возле фильтра кончик сигареты и затушила ее о подошву тенниски.
Терпкий запах кофе и сигаретный дым хоть немного разбавил приторный запах роз. Взъерошив свой малиновый ежик волос, Ника одним последним глотком допила кофе. Повторить бы, но наглеть не стоило. Леди Леллия не сводила с нее внимательного взгляда.
— Кажется, я поняла тебя, девочка, - произнесла она.
— М-да? - лениво удивилась Ника, еще ощущая горечь кофе во рту и жмурясь от удовольствия, засунула руки в карманы бермудов, удобнее устроившись на скамье, почти сползая с нее.
— Ты боишься полюбить, потому что, отдав свое сердце Доргану, ты не сможешь уйти от него, что бы вернуться в свой, такой странный, мир. Я права?
— Может быть.
— Мне жаль, что ты готова сделать его и себя несчастной. Не будешь ли ты горько жалеть об этом?
— Да, не могу я сейчас ни о чем таком жалеть! Послушайте, леди, а вам самой не хочется узнать, что такое гамбургер или биг-мак или мартини со льдом.
Рассмеявшись, леди Леллия покачала головой.
— Пить очень, очень вредно и я не горю желанием увидеть твой мир. К тому же тебе пора возвращаться. Дорган будет беспокоиться. Но… ты мне понравилась. Ты честна и знаешь, чего хочешь. Я желаю сделать тебе небольшой подарок, если ты не возражаешь.
— Не возражаю.
— Тогда прими вот это, - красавица протянула Нике веточку яблони, которую до того, вертела в длинных пальцах. - Пусть она напоминает тебе о нашей встрече.
Ника потянулась к веточке, что бы взять ее и едва прикоснулась к ней, как все исчезло. Она стояла на глинистом берегу мутной реки и смотрела, как к ней торопливо шагает Дорган.
— Почему ты не откликаешься? Я звал тебя… Что это?
— Что? - Ника посмотрела на веточку яблони. - А… Я сорвала… где-то…
— Яблони уже давно отцвели, - ровно проговорил Дорган, пристально глядя Нике в лицо.
— Правда?
Внимательно оглядевшись вокруг, Дорган потянул носом воздух.
— Странно… как будто пахнет розами…
— Действительно: странно, - поддакнула Ника. Ей не хотелось говорить о Леллии. Тем более Доргану. Не сейчас.
Он как-то странно посмотрел на нее.
— Ничего не хочешь мне сказать? - и когда Ника покачала головой, заметил: - Похоже на чары, но я не уверен… Может это отголосок далекого волшебства.
Ника спрятала подарок Леллии в складках юбки, грустя о том, что яблоневый цветок скоро увянет и опадет.
Когда они вернулись на стоянку костерок уже полыхал вовсю. Кряхтя, ворочался под своим плащом Борг. Сбросив его с себя с трудом поднявшись, он оглушительно с подвыванием, зевнул. Харальд, не озабоченный соображениями приличия, стоя у дерева, спиной к костру, справлял нужду. Ивэ, склонившись над костерком, разогревала поджаренное вчера мясо кабана. Перебрасываясь односложными замечаниями, они позавтракали, затоптали костерок и двинулись в путь.
Дорган и Ивэ, чей шаг был легок и быстр, ушли вперед. Борг и Харальд шагали за ними. Позади всех тащилась Ника. Сперва, она с интересом прислушивалась к разговору шурина и зятя, зубоскалящих и подшучивающих друг над другом. Причем коротышка дворф, что бы не отставать от огромного варвара, в перевалку, торопливо топал по дороге, нещадно пыля и Ника вынуждена была, еще немного поотстать. То и дело до нее доносился звонкий смех Ивэ, и слушая его, Ника старалась убедить себя в том, что эльф и Ивэ, в конце концов, давно не виделись и имеют право пообщаться, а заметив, что не раз и не два Дорган оборачивался к ней, немного успокоилась. Мысли упорно возвращались к ее странной утренней встрече с прекрасной эльфийкой Лэллией. Поразмыслив над этим, Ника поняла, что Лэллия появилась перед ней не столько для того, что бы посмотреть на нее, Нику, сколько для того, что бы показать себя. И ее любопытство, любопытство отвергнутой женщины было понятно, как и намек на то, что она, Ника, не достойна любви Доргана, любви, которого добивались две незаурядные женщины: Лэллия и Ивэ. Но одна отступилась от него из-за того, что ей дали понять, что она нелюбима. Другая же, попросту испугалась, отступив сама. Все это понятно. Но вся штука в том, что свою любовь дроу отдал той, которой она была не нужна. И еще большее гадство было в том, что она готова, не моргнув глазом, причинить боль эльфу, хотя вовсе не желает этого. Меньше всего на свете она хотела видеть его несчастным, но его любовь связывала ее по рукам и ногам. Те собственнические чувства, что она питала к нему, Ника любовью не считала. Господи! Какая любовь, если не далее как этим утром, она была готова продать Доргана за сигарету и чашку кофе. В сущности, кто такой Дорган? Монстр. Кожа темная, волосы белые. И она ведь не виновата, что он выбрал ее. Но, расставание, дастся ему во сто крат тяжелее, чем ей. Конечно, с ним ей надежно, легко и хорошо, но обманывает ли это его, ее, уж точно, нет.
Вскинув на плечо, свой тяжелый молот, Харальд вдруг шагнул с дороги в сторону и скрылся в кустах. Дворф оглянувшись на Нику, замедлил шаг, поравнявшись с ней.
— Харальд решил поохотиться. И то, пусть поразвлечется.
— А он не потеряется? - беспокойно оглянулась Ника на придорожные кусты.
— Не, - мотнул головой дворф. - От Ивэ он ни за что не потеряется.
И тут до них донесся звонкий, чуть игривый, смех самой Ивэ. Дворф покосился на Нику.
— Не сердись на девочку. Она соскучилась по эльфу и то сказать, не больно-то приятно видеть, что кто-то другой сделал то, что самой было не под силу. Вот она и дергается немного.
— О чем вы?
— А, то ты не поняла, о чем я тебе толкую, - фыркнул дворф. - Эх, язык мой неповоротливый, что лопата гнома. Ну, не могу я витиевато и гладко изъясняться. Не по мне такие деликатничанья. Любовь у вас сладкая! Вот что! Когда-то по сравнению с Дорганом и дохлая рыба выглядела чувственной и страстной. Вот, лопни мои глаза, чтоб раньше он поглядел на женские прелести хотя бы в половину так, как сейчас смотрит на тебя. Дай ему волю - сожрал бы тебя, не сходя с места.
Ника остановилась, недоверчиво глядя на дворфа.
— Шутите? Вы ведь разыгрываете меня, да?
Дворф то же остановился, отвечая ей таким же недоверчивым взглядом.
— Уж не хочешь ли ты мне втолковать обратное? - прищурился он.
— Погодите - подняла руку Ника - Может, я не поняла о чем речь? Если мы говорим о темпераменте Доргана, то он сразу предъявил на меня свои права.
— Хочешь сказать, что он сразу же начал приставать к тебе и лапать? - безо всяких экивоков высказался прямолинейный Борг.
“И не только…” - подумала Ника, покраснев.
— Ну и дела! - поразившись, покачал головой дворф и двинулся дальше.
К полудню, они устроились на привал и пообедали зажаренными на вертеле куропатками, которых добыл Харальд и которых, Ника замучилась ощипывать. А вот у Ивэ это получалось быстро и ловко. Борг развел костер, а Дорган ушел “рыскать” по округе. Когда куропатки, насажанные на вертел, истекали соком над огнем, Ника украдкой достала подарок Лэлии. Цветок яблони не только не завял, но даже не поник, не потерял ни одного лепестка, и выглядел так, будто был только что сорван. К концу привала Ника пошла к ручью, вымыть жирные руки и умыться. Возвращаясь, она услышала слова Борга, выговаривавшего Ивэ:
— Что ты кипятишься? Мы только успели узнать ее, а ты уже невзлюбила бедняжку. Не доверяешь выбору Доргана?
Так Ивэ стала еще одной Никиной проблемой. И что ей теперь с этим делать? Ждать когда Ивэ перебесится, или постараться сдружиться с ней?
Все остальное время пути, Ивэ продолжала удерживать возле себя Доргана. И Ника ощутила себя
