Привидения!!! — пронеслось в голове Шеммы. Он завопил и заметался по яме, но вскоре затих. Привидения не шевелились. Вдруг одна фигура заговорила, но обратилась не к табунщику, а к своему спутнику. Шемма узнал язык — исковерканные, хрипло урчащие, но все же узнаваемые слова. Привидения говорили на местном наречии Келады, как лоанцы и уттаки.
— Смотри, — сказала одна светящаяся фигура. — Человек. Из тех, что сверху. Надо же, куда забрался!
— И что нам теперь с ним делать? — спросила вторая фигура.
— Отведем к владычице. А там… у них один конец. Тайна — это главное.
Страх подсказал табунщику, что это за конец.
— Нет! — заорал Шемма на местном наречии. — Не хочу! Выпустите меня отсюда! — Фигуры переглянулись.
— Откуда ты знаешь наш язык? — спросила одна из них, нагнувшись к табунщику.
— Я всегда говорил на нем! С детства. Это мой родной язык!
— Как ты сюда попал?
— За мной гнались уттаки. Я влез на скалу и упал сюда.
— Уттаки?
Шемма почувствовал, что фигуры в балахонах знают уттаков и не любят их.
— Они хотели съесть меня! — жалобно воскликнул он. — Я еле унес ноги. Меня ждет товарищ, я должен вернуться к нему.
— Для вас, сверху, путь из этой ямы один — к владычице. — Фигура оценивающе рассматривала табунщика. — Мы думали, никто наверху не говорит на нашем языке, кроме уттаков. Вас таких много?
— Все наше село. Выньте меня из ямы. Фигуры зашевелились. Шемма думал, что ему опустят лестницу, но все оказалось проще. Разговаривавший с табунщиком протянул ему руку и, как пушинку, вытащил его из ямы.
Привидения оказались двумя существами человекоподобной внешности, ростом ниже Шеммы, но значительно шире в плечах, чуть ли не вдвое — показалось ему с испуга. На их головах рос короткий серый пух, под светящейся одеждой каменными глыбами бугрились суставы. Когда Шемму вытаскивали из ямы, он-успел почувствовать силу этой руки, могущей с легкостью выдернуть его собственную руку или ногу. Короткие тумбообразные ноги подземных людей говорили о том, что их владельцы были плохими бегунами, но бежать было некуда, поэтому табунщик смирился с участью пленника.
— Убери. — Один из подземных людей указал на светлячок Саламандры, судорожно зажатый в руке Шеммы. — Слишком ярко.
Шемма подчинился. Убрав светлячок, он увидел, что одежда его сопровождающих дает. достаточно света, чтобы различать стены и пол туннеля.
— Кто вы? — спросил он.
— Монтарвы. Многие сотни лет мы живем под землей.
— Но почему? — удивился Шемма. — Наверху ведь так хорошо!
— Наши предки когда-то жили наверху, но ушли под землю, спасаясь от уттаков. Мы привыкли жить здесь и не можем выйти наверх. Мы слепнем от солнечного света.
Тут Шемма заметил, что крупные желтые глаза говорившего имели вертикальные, как у ночных зверей, зрачки.
— А как же я? — спросил он. — Что будет со мной?
— Наши вентиляционные шахты расположены в неприступных местах, поэтому к нам редко попадают люди сверху. Их судьбу решает владычица.
— Вы ведете меня к ней?
— Нет. К главе общины.
— У вас есть глава общины? — заволновался Шемма. В его селе тоже был глава, пожилой Оти, выбранный сельчанами старшим за благоразумие и рассудительность.
— У нас несколько общин, и в каждой есть глава.
Общины составляют город, а городом правит владычица.
— Город?!
— Да. — В голосе отвечавшего послышались нотки гордости. — Великий Лур, сердце гор, подобный рубину в куске породы.
Путь, которым вели Шемму, казалось, намеревался подтвердить слова гордого своим городом монтарва. Подземный ход, поначалу выглядевший небрежным и заброшенным, стал чище и ровнее, трещины исчезли, отшлифованные стены казались стеклянными. Затем туннель слился с другим, широким, стены и потолок которого были идеально выровнены и украшены резным узором, а на уровне половины роста в стенах были выдолблены желоба, заполненные землей. В желобах росли висячие и вьющиеся растения, светящиеся всеми оттенками голубоватого, зеленого и розового. Прежний туннель так же отличался от этого подземного проспекта, как заброшенный тупик на окраине Келанги от одной из ее центральных улиц. Навстречу попадались местные жители, с острым любопытством бросавшие взгляды на чужака.
— Как вы тут отыскиваете дорогу? — не утерпел Шемма. — Тут все коридоры одинаковые.
— На стенах есть надписи, — объяснил один из сопровождающих. — Ты умеешь читать?
— Нет, — признался табунщик. — У нас в селе никто не пишет и не читает. Городские — те умеют.
