— А теперь слушай меня, ты, мерзкая сучка!
Несан изумился своим словам не меньше, чем она. Он вовсе не собирался это говорить. Слова вырвались как-то сами собой. Впрочем, ему понравилось, как они прозвучали.
— Да, господин, — всхлипнула она. — Я слушаю. Все что хотите.
Она выглядела такой жалкой и беспомощной. Если бы не далее чем час назад андерка, будь то даже вот эта самая Клодина Уинтроп, приказала ему опуститься на колени и вылизать языком ее туфельки, он бы подчинился, трясясь от страха.
Он и не представлял даже, насколько порученное им с Морли дело окажется легким.
Пара-тройка ударов, и знатная дама уже умоляет позволить ей сделать то, что прикажут. Он и не догадывался, как просто стать уважаемым человеком, как просто заставить людей делать то, что он прикажет.
Несан припомнил, что велел сказать Далтон Кэмпбелл.
— Ты ведь вертелась перед министром, верно? Предлагала ему себя, так?
Его слова вовсе не звучали вопросом.
— Да, господин.
— Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы сказать кому-то, будто министр тебя изнасиловал, то крепко пожалеешь. Такая ложь — не что иное, как измена. Ясно? Измена. А наказание за измену — смерть. А когда твое тело найдут, тебя даже опознать никто не сможет. Поняла, сука? Твой язык обнаружат прибитым к дереву. Это ложь, что министр тебя изнасиловал. Гнусная изменническая ложь. Повторишь свои измышления еще хоть раз, и смерть твоя будет долгой и мучительной.
— Да, господин, — рыдала она. — Я больше никогда не солгу. Простите. Пожалуйста, простите меня! Я больше никогда не стану лгать. Клянусь!
— Ты выставляла свои прелести перед министром, предлагая себя. Но министр слишком достойный человек, чтобы заводить с тобой интрижку. Или с кем бы то ни было. Он тебя отверг. Отказал тебе.
— Да, господин.
— Ничего недостойного не произошло. Усекла? Министр никогда не делал ничего недостойного ни с тобой, ни с кем другим!
— Да, господин. — Она рыдала, низко опустив голову.
Несан вытащил из ее рукава носовой платок и вытер ей глаза. В тусклом свете он видел, что от слез косметика на ее лице размазалась.
— А теперь прекрати реветь. У тебя лицо хрен знает на что похоже. Лучше вернись-ка в свои покои и приведи себя в порядок, прежде чем возвращаться на пир.
Она всхлипнула, стараясь сдержать слезы.
— Я не могу вернуться на пир. Мое платье испорчено. Я не могу вернуться.
— Можешь — и вернешься. Приведи в порядок лицо, смени платье. Ты вернешься на пир. Там будет кое-кто, кто за тобой присмотрит, проследит, чтобы ты вернулась, и проверит, усвоила ли ты послание. Если еще раз оступишься, то отведаешь его меча.
Глаза женщины округлились от ужаса.
— Кто...
— Не важно. Для тебя это не имеет значения. Важно лишь, чтобы ты усвоила послание и поняла, что с тобой произойдет, если посмеешь повторить свою гнусную ложь.
— Я поняла, — кивнула она.
— Господин, — сказал Несан. Она подняла брови:
— Я поняла, господин! — и женщина прижалась спиной к Морли. — Я поняла, господин. Да, господин! Я правда все поняла, господин!
— Отлично, — хмыкнул Несан. Женщина оглядела себя. Ее нижняя губа дрожала.
По щекам струились слезы.
— Пожалуйста, господин, могу я поправить платье?
— Когда я закончу говорить.
— Да, господин.
— Ты пошла прогуляться. Ни с кем не разговаривала. Поняла? Ни с кем. Отныне держи рот на замке насчет министра, иначе, когда откроешь его в следующий раз, тебе его заткнут мечом. Усекла?
— Да, господин.
— Ну, тогда ладно. Можешь поправить платье, — смилостивился Несан.
Морли заглядывал ей через плечо, пока она поправляла корсаж. Несан сомневался, что платье с таким вырезом, как у нее, многое прикрывает, но ему уж точно нравилось наблюдать, как она приводит себя в порядок. Он и не думал, что ему когда-либо доведется увидеть подобное. Особенно как это делает андерка.
Судя по тому, как она ахнула, внезапно выпрямившись, Морли что-то делал сзади у нее под платьем. Несану тоже хотелось кое-что сделать, но он помнил слова Далтона Кэмпбелла.
Несан схватил Клодину Уинтроп за руку и толкнул ее вниз по ступенькам.
